Владимир Юрков

Я думаю, что еще много осталось тех, кто пережил советский дефицит и голод, когда не было не только таких насущных товаров, как очки или носки1, но не было и продуктов питания. Москвичей еще кормили, скудно, но кормили. Наверное, надеясь на то, что в случае бунта против советской диктатуры, они создадут некую «буферную зону», между Кремлем и страной. Зато в провинции, даже и не совсем глухой, в магазинах было шаром покати. Моя мать, коренная москвичка, не интересовавшаяся в юности ничем, кроме мужчин и спорта, не представляющая о том, что творится не только за пределами Москвы, но даже в соседнем районе...

Для провинциалов Столица, во все века представлялась каким-то необыкновенным городом, городом-мечтой, городом-сказкой. Им казалось, что в ней концентрировалось все самое лучшее, что было в нашей большой, но совершенно пустопорожней стране. Я заметил, что вера в Столицу, как сосредоточение всех чудес, возрастает с увеличением расстояния от нее. Недаром говорят: чем дальше в лес, тем больше дров. И если жители Подмосковья и сопредельных областей смотрели на нее, чисто прагматично, как на большой магазин, где можно было «в принципе» достать все. То жители отдаленных мест относились к Москве с откровенно...

В середине 1980-х годов судьба неожиданно свела меня с очень удивительным человеком, фотографом по профессии, но, по своей сущности, гениальным художником – Борисом Исаевичем Томбаком (1945-2013). Встретились мы неожиданно – на кладбище Донского монастыря, куда он пришел в поисках материалов для съемок, а я – поглазеть на сваленные в кучу надгробия, фрагменты Храма Христа Спасителя и прочие архитектурно-скульптурные обломки. Встретились и, ни с того, ни с сего, разговорились. В молодости я старался, по возможности, беседовать с теми, кто старше меня, особенно значительно и, главное, - теми, кто сумел состояться в жизни...

В жизни, порою, важное и нужное настолько очевидно, что его поэтому никто и не замечает. Недаром говорят – если хочешь что-либо спрятать – положи на видное место. Нечто подобное произошло со мною в Турках. Когда я приехал туда в первый раз, то, мне, как городскому жителю, сразу же стали объяснять разницу между городской квартирой и деревенским домом. Показали, где находится курятник, а где – свинарник, где огород, а где скотный двор. Объяснили, что летом надо пользоваться выгребной ямой, несмотря на то, что она далеко от дома, хотя для зимнего периода в доме имелся и обычный городской санузел, который состоял из стандартных рукомойника, ванны и унитаза...

Скажу честно, что я так и не изучил нравы турковских обитателей. Ну, во-первых, поскольку не так уж много времени провел я там, чтобы составить себе какую-то целостную картину. Во-вторых, я тесно общался только со своими, с остальными имея лишь шапочное знакомство на уровне «здравствуйте-до свидания». Хотя у Ирины в поселке было много знакомых, но подруг она сторонилась из ревности1. А ребята, увидев меня, к общению, ни с ней, ни со мной не стремились. Мы ни к кому не ходили в гости, да и к нам никто не приходил. Но меня это мало волновало - я был влюблен и никого, кроме Ирины, ни видеть, ни слышать не хотел...