Евгений Созыкин

Из «безденежной экономики» классической школы развилась современная ортодоксальная макроэкономика: учение о монетарном обществе, преподаваемое в университетах и применяемое центробанками. Тем временем из экономических концепций практиков (Бэджета) развилась академическая дисциплина о финансах как инструменте торговли, преподаваемая в бизнес-школах и применяемая банкирами и бонд-трейдерами. Первое направление представляет собой умозрительную модель экономики без денег, банков и финансов, второе – без всего остального. В результате подобного «интеллектуального апартеида», когда в 2008 году разразился...

Несомненно, что в большинстве случаев устойчиво низкая инфляция способствует перераспределению доходов и экономическому процветанию. Однако последующие события доказали, что для экономической политики одна лишь «монетарная стабильность», на которую была сделана ставка с середины 1990-х до середины 2000-х, является слишком узкой целью. Тревожные предвестники надвигающейся беды в предкризисной экономике – стремительный рост цен на недвижимость, вопиющая недооценка ликвидности на рынках актива, появление теневой банковской системы, снижение стандартов кредитования, банковского капитала и коэффициентов...

Почему это проблема. Ответ на ключевой вопрос Большинство людей, что вполне естественно, мало интересуются тонкостями и подробностями академических рассуждений: пусть себе экономисты-теоретики сидят в своих башнях из слоновой кости, проводят изыскания по макроэкономике и финансам и изрекают глубокомысленные истины. Однако все это до поры. Практически любая религия в определенный момент обретает такую уверенность в собственной правоте, что намеревается преобразовать весь мир. К концу 1990-х адепты современной ортодоксальной макроэкономики и современных академических финансовых теорий – каждый под своими знаменами – вышли на борьбу за правое дело и торжество своей истины...

Как можно видеть, доктрина безденежной экономики классической школы, подобно библейскому Лазарю, упорно оживала вновь и вновь. Учению Бэджета, утверждавшему первостепенную важность денег, банков и финансов, с самого начала повезло гораздо меньше. После того как мейнстрим отверг его «второе пришествие» в лице Кейнса, эти идеи были и вовсе вытеснены на обочину экономической мысли. Так продолжалось до тех пор, пока они тоже не возродились при помощи некоего волшебного эликсира (обнаружившего устрашающую силу), когда после Второй мировой войны банковская и финансовая сферы вступили в период хаоса и нестабильности...

В последующие шестьдесят лет доказательство (от Эрроу и Дебрё) существования общего равновесия стало основным инструментом большинства макроэкономических исследований. Конечно, реальность тоже не думала сдавать позиции. Каждодневный опыт продолжал подсказывать, что деньги и финансы (банки) являются важными независимыми факторами в экономике, а не тем, от чего можно беспечно отмахнуться. Еретики продолжали проповедовать необходимость покаяться и учесть альтернативные подходы, которые демонстрировали серьезное отношение к деньгам. Однако большинство их представителей были либо маргинальными фигурами...

Казалось бы, события еще раз показали, что так называемая классическая школа и ее традиционная теория денег ошибочны: так же как кризис 1866 года опроверг классическую теорию кризисного управления, денежная нестабильность и массовая безработица 1930-х доказали неадекватность денежно-кредитной и фискальной политики невмешательства. И снова нашелся блестящий мыслитель и неотразимый популяризатор, который объяснил, как альтернативный подход, основанный на реалистическом понимании денег и финансов, может помочь оптимизировать политику в данной сфере. Однако история знает множество случаев чрезвычайной...

Неискушенному читателю вполне простительно такое простодушие, если учесть мощные усилия другого поборника «альтернативного канона» Саммерса, – главного экономического мыслителя первой половины ХХ века Джона Мэйнарда Кейнса. О чем бы он ни писал, деньги и финансы лежали в центре его интересов. В начале 1920-х годов Кейнс пытался проследить происхождение финансов в Древней Месопотамии – эпизод, который он будет позже шутливо называть «мое вавилонское безумие» и допускать, что это было «просто абсурдно и совершенно бесполезно». В 1923 году он публикует «Трактат о денежной реформе», на страницах которого...

Со стороны денежного натурализма Локка это было великодушным и привлекательным предложением, и классические экономисты тут же радостно его приняли. Может сложиться впечатление, что современные финансы имеют большое экономическое значение, признавал Смит. Однако в действительности «то, чего заемщик действительно хочет и что кредитор ему реально предоставляет, является не деньгами, а денежным эквивалентом, или товарами, в обмен на которые тот может приобрести желаемое». Поэтому экономика производства и распределения дохода может быть успешно проанализирована с учетом одних только этих товаров. Конечно,...

В отличие от этого подхода экономическая концепция Бэджета утверждает, что традиционный взгляд, согласно которому спад возникает в результате того, что у людей недостаточно денег, несмотря на кажущуюся примитивность, совершенно верен, и поэтому закон Сэя – это экономика «умных дураков». Когда экономика переживает кризис, спрос на суверенные деньги не подчиняется тем же правилам, что спрос на товар. Он не падает вслед за падением производства и доверия. Как раз наоборот: уникальный характер суверенных денег лишь стимулирует спрос на них. Практики осознали суть этого парадокса по крайней мере начиная...