Амир Торопов

А разве не на всем световом искусстве заметно отчетливое влияние Флавина? — ехидно поинтересовалась она. Возникла неловкая пауза. Шайлер уже двинулась было прочь, но ее собеседник заговорил снова. — Скажите, пожалуйста, что привело вас в Италию? — поинтересовался на безукоризненном английском молодой красивый итальянец. — Вы явно не из любителей искусства, которые носятся повсюду с кинокамерами, фотоаппаратами и путеводителями. Готов поспорить, что вы даже не видели новую работу Мэттью Барни. — Я ищу кое-кого, — ответила Шайлер. — На биеннале? — переспросил парень. — А нужное место вам известно? — А что, есть и другие места? — спросила Шайлер...

Это все члены Комитета. Но тут не все члены Комитета, — заметила Блисс. — Вот именно! — Ты не приглашаешь Люси Форбс? — в ужасе вопросила Блисс. Люси Форбс училась на последнем курсе и была старостой голубокровных в школе. Мими скривилась. — Люси Форбс — тряпка. Святоша. Мими вела вендетту против Люси Форбс с тех пор, как Люси сообщила, что Мими плохо обращается со своими фамильярами — питается ими, не выжидая предписанного перерыва в сорок восемь часов. Они прошлись по списку. Блисс предлагала кого-нибудь, а Мими отвергала. — Как насчет Стеллы ван Ренсле? — Первокурсница? На кой мне малявки на вечеринке? — Но следующей весной она будет представлена...

— Золотце, я просто хочу проверить, получила ли ты мое подтверждение, что я непременно буду, — окликнула Мими Люси Форбс и послала ей преувеличенно пылкий воздушный поцелуй. Мими любезно улыбнулась всем и приложила палец к губам. — Ничего пока не могу сказать. Но вскоре вы обо всем узнаете. Внизу, в столовой, под зеркалом в золоченой раме в стиле барокко, что висело напротив камина, сидела Блисс Ллевеллин и отщипывала от суши по такому крохотному кусочку, словно это была какая-то редкостная гадость. Они должны были встретиться за обедом с Мими, но та, как всегда, опаздывала. Правда, Блисс лишь радовалась этой отсрочке как возможности снова погрузиться в события прошлой ночи...

— А можно... можно нам взглянуть на его комнату? — спросила Шайлер. Хозяйка гостиницы пожала плечами и указала на лестницу. С лихорадочно бьющимся сердцем Шайлер поднялась наверх, Оливер следовал за ней по пятам. — Погоди, — произнес Оливер, когда они подошли к небольшой деревянной двери посреди лестничной площадки. Он подергал дверную ручку. — Заперто. — Он попробовал еще раз. — Нет, никак. — Ч-черт! — ругнулась Шайлер. — Точно никак? Она отодвинула Оливера, повернула ручку, и дверь со щелчком открылась. — Как ты это сделала? — удивился Оливер. — Да ничего я не делала. — Она совершенно точно была заперта, — сказал Оливер...