Юра Сокол

так подохну на… Отхохотав над довольно остроумным восьмистишием, из соображений нравственности, да и цензурных, приводимого здесь нами только наполовину, Александр кликнул официанта и заказал еще шампанского, потому как поиски Кирилла успехом не увенчались, да и вкусы у них несколько различались: драгун любил полусладкие сорта, а Бежецкий – брют. – Да ты прямо поэт, Кирилл… – Увы, не я. Был такой хороший человек – Савелий Боркич, лейбгусар: умница, рубака, выпивоха похлеще меня… Лично мне его знать не довелось – читал в размноженных «на коленках» тетрадях, а сложил он свою буйну головушку в памятном...

Как выяснилось, навыки питейной культуры полковником «царицыных улан» были утрачены далеко не полностью… Через час в голове уже приятно шумело, предметы сгладили свои углы, полумрак кабинета стал милым и уютным, а собеседник в расстегнутом мундире приобрел ту приятность, которая достигается в процессе потребления горячительных напитков, как говорится, на двоих. – И все же, князь, зачем вы меня позвали сюда? – прервал Александр Ладыженского, излагающего необыкновенно веселую, по его мнению, но ужасно неприличную по сути историю из своего богатейшего послужного списка в области дел амурных. – Не для того же, чтобы описать свои взаимоотношения с графиней Н...

– Кстати, за мной должок, господин полковник! Я ведь тогда уже не первый день колобродил, шуршики, как понимаешь, фьюфьюу… И жалованье свое, и матушкой присланные денежки, и из штафирок этих приблудных вытрясенное потом и кровью – все на ветер пустил… А тут ты со своим толстым лопатником! Как было не отщипнуть у старого друга толику «обеспеченных всем достоянием»? Тем более на общее дело… Но, Сан Палыч, вы же знаете: офицерский долг, пусть даже не карточный, – долг чести! Так что извольте получитьс… – Чего ты городишь, Кирилл? Какой долг? Я и забыл давно… – Никак нетс, – настырно басил в трубку Ладыженский, причем явно чувствовалось, что уже, несмотря на ранний час, пребывает слегка подшофе...

… Видение длилось какуюто долю секунды, но Владимиру внезапно стало худо, будто он на самом деле только что глотнул спертого гнилого воздуха подземелья, отравленного к тому же пороховой гарью и приторным запахом крови… – Ihnen ist, Негг der Reisende schlecht? (Вам плохо, господин путешественник? (Нем.)) Сипловатый голос возницы вывел Бекбулатов из прострации. Что, проняло тебя все же, старый таракан? – Nichts furchtbar, ist auf die Sekunde einfach wurde der Kopf gedreht. (Ничего страшного, просто на секунду закружилась голова (нем.)). – Ooh, Wahrscheinlich, es vom UberschuB der reinen Luft, Herr der Reisende...

С немецкой педантичностью обустроенный новый северный «шелковый путь» был равносилен открытию Америки и привел к тем же результатам, только роль Испании и Португалии, ожиревших без особенного толку для себя в привычном Бекбулатову мире, заняла Германия, тогда себя Германией не осознававшая и протянувшая свои щупальца далеко на восток. Однако и тут было не все ладно: вместо ремесленников и купцов Центральной и Северной Европы здесь богатели новые конкистадоры, ряды которых пополняло нищающее у себя на родине крестьянство, а развивались пользующиеся успехами своих более удачливых соседей рачительные...