Юный Писатель

Подняв ящик над собой и собираясь поставить обратно на штабель, Николай обратил внимание на маркировку контейнера, стоящего позади. Мало того, что надписи были выбиты на старом, ещё до колониальном языке, так ещё наверху торчала круглая плашка с эмблемой Консорциума. Что этот контейнер здесь делает? И что гораздо интереснее, чего же хранится в нём? Николай отставил все зелёные ящики в сторону. Лейтенанту Майер он конечно ничего не скажет, но взглянуть просто обязан, хоть одним глазком. При ближайшем рассмотрении подозрительного контейнера, Соколов немало удивился, узнав конструкцию и способ открывания почти до мелочей...

А вот напротив двери стояли уже гораздо более интересные ящики. Их было четыре, одинаковые, массивные параллелепипеды, стандартного, грязно-зелёного армейского цвета. Стояли они друг на друге и загораживали ещё какой-то высокий, тёмно-серый контейнер. Прочитав маркировку армейских ящиков, Николай сначала не поверил. Откуда это здесь может взяться? Конечно, копаться в тайнике с оружием на чужом корабле чревато. Только что, собственно, он теряет? А если лейтенант его застукает, что же, будет хотя бы повод выяснить отношения. С этими мыслями, стащил самый верхний ящик на пол и открыл. С каким же удовольствием...

Уже решив возвращаться в лётную, Николай заметил подозрительную деталь. На нижней палубе, под лестницей, ниша, занавешенная чем-то похожим на военную маскировочную сеть. А лампы освещения рядом были вынуты из гнёзд. Соколов, разумеется, решил проверить, не показалось ли ему. На ощупь, в темноте под лестницей обнаружился самый настоящий маскировочный полог. К самой сети, рассеивающей большинство сканирующих лучей под случайным углом, полосками крепилась многослойная, модульная ткань. Пронизанная биметаллической нитью и сверхпроводящими волокнами, она чередовалась со слоями асимметрично раскроенных отражающих плёнок...

— До следующего прыжка пятьдесят четыре часа, плюс минус, — сказала Майер, вставая с места и поворачиваясь к Николаю, — следующий ускоритель почти на другой стороне системы. По кораблю не шляться, санузел знаешь где. Кухня там же, напротив. Лейтенант покинула лётную, оставив корабль на попечение Макса. Соколов проводил её взглядом, в открытую, не скрывая интереса. Да, походка у неё явно не военная. Николай секунд пять размышлял над строгими распоряжениями Майер. Не шляться по кораблю говорите? Сидеть в лётной, да в сортире? Серьёзно, лейтенант? Он хоть и понижен до самого позорного звания, но всё же не подконвойный...

Николаю стало очень интересно, что именно лейтенант Майер собирается устроить. Препятствовать ей он и не думал. Николай прекрасно представлял схему движения на здешней средней орбите. Она была стандартной, так как сама станция строилась серийно. Тот полётный коридор, что предлагал диспетчер, годился исключительно для высоко маневренной машины, но никак не для построенной в прошлом веке развалюхи. Привстав с места, Николай пристально следил за действиями лейтенанта. Ему быстро стал понятен общий смысл её затеи. Он устроился обратно и закрылся в защитном противоперегрузочном кресле. Чтобы ничего не пропустить, включил мониторы слежения за внешней обстановкой и общую полётную проекцию...

Из-за большого масштаба переделок и явной перестройки даже внешней обшивки, для увеличения полезного объёма, многие внутренние панели отсутствовали. Переплетение оптоволоконных кабелей и силовых линий выглядывали там и тут. В самом углу между креслом первого пилота и боковой панелью дополнительной индикации, Николай выхватил взглядом интересную деталь. Зазор между оборудованием, длинной сантиметров тридцать, был полностью забит винными пробками, аккуратно воткнутыми туда одна за другой. Он даже встал с места и подошёл поближе. На пробках он с удивлением смог прочесть знакомые клейма. Производитель, марка вина, год урожая...

Николай снова отсалютовал лейтенанту и повернулся налево, не по уставу, а на каблуках обеих ног сразу. Так делали все молодые офицеры флота, попавшие служить на мостик. Маленькая привилегия для избранных. Младшему же составу такого не спускали никогда. Краем глаза он заметил, как лейтенант Майер гневно сверкнула глазами. Значит он сделал всё как надо. Следуя за андроидом, Николай прошёл через центральный грузовой коридор и поднялся по лестнице на верхнюю палубу, к люку ведущему в помещения экипажа. Оглядев масштаб переделки старого корыта, он поразмыслил над тем, каково же реальное положение дел на новом месте службы...

Вблизи борт четыреста один оказался ещё больше похож на летающий металлолом. Однако по его бортам располагались целых два не самых плохих комплекса противоракетной обороны. А вот антенну дальней связи Николай не узнал, возможно это изобретение тамошних кустарей? Погрузка уже закончилась и корабль стоял в ожидании. — Есть кто живой? — крикнул Николай в проём грузового люка. Потом услышал какой-то металлический стук справа и сверху. Люк для обслуживания внутренней гидравлики грузового пандуса оказался открыт. Возле, на полу ангара лежали ящики с деталями и упаковки технических жидкостей. Кто-то показался в узком проёме технического люка...

Когда Николай вышел из сервисного коридора в ангар, по огороженному перилами техническому карнизу, то увидел, что на двери диспетчерской красовалась табличка «закрыто, вход с другой стороны». Тут же, сняв стеновую панель, грузный, бородатый техник копался в каком-то механизме. Переплетение труб, кабелей и гофрированных воздуховодов, скрывало большую часть устройства. Рядом попискивал служебный робот. Метровый цилиндр, диаметром в полметра, с четырьмя манипуляторами. Камеры на поворотной лапе, пневматический подъёмный механизм держал верхнюю часть на гусеничном шасси. Вообще-то именно робот должен был ковыряться тут, вместо человека...

Утром первым делом Николай проверил почту, благо доступ к общей сети ему вернули. Как и его наручный уник. Не любил Соколов уники интегрированные в мозговые импланты. И не потому, что последние пятнадцать лет в моде максимальная «натуральность» тела. Просто ему претила сама мысль, что в его голову будет встроено устройство, имеющее постоянную сетевую связь. Нет, нейроимпланты это не для него. В почте не было ничего, кроме спама и стандартных уведомлений. Ни одного письма, ни от кого. За три недели ничего. И он мог понять, почему ничего нет от Алёны, их отношения развалились ещё до этого. И Жанну Николай тоже мог понять...

Николай покинул кабинет, прошёл через, как он его про себя назвал, «предбанник», в коридор. «Сопровождающего» там уже не было. Обратно в камеру возвращаться ему предлагалось самому. Ничего, расположение отсеков на станции серии «голконда» Соколов знал, и неплохо. На обратном пути в дисциплинарный блок, дежурный на входе отправил Николая в административную. Там ему вернули личные вещи и его офицерский «сундук». Герметичный титановый ящик для личных вещей, с кодовым замком, обтянутый снаружи и изнутри мягким материалом. Выглядел такой «сундук» как угловатый рюкзак, с лямками и ручкой. Николай сложил свои пожитки и вернулся в каюту номер восемь Д...

Николай попытался вспомнить, не слышал ли он когда-нибудь об этом человеке. Не вспомнил. Двоих других Спаркс представлять, похоже, не собирается. Очень удобно. И чёрт с ним. — Итак. Три недели назад, двадцатого апреля две тысячи четыреста шестьдесят второго года, произошёл инцидент с вашим участием. В результате которого вы попали под трибунал, были разжалованы из лейтенант-майора в энсины. И списаны с эсминца «Киренаика». — Так точно, — ответил Николай спокойно, не выказывая никаких эмоций. Не дождутся.. — Вы можете рассказать нам о сути инцидента? — спросил Спаркс, — в двух словах. Николай уже знал, к чему клонит хитрый старый клещ...