Светлый дом

П

Еще раз звонить в больницу он не решался. Следовало выждать, для этого он и остался в городе. Весь день не выходил на улицу. А ведь возвращаться нужно было скорее. Дома ждали дела. Но ничего не поделаешь. Засел он здесь крепко. Журнальную подшивку из библиотеки он унес к себе в комнату, прочел все журналы от корки до корки. Потом улегся в постель и забылся тревожным сном. На следующее утро в шесть он уже был на ногах, разыскивая на еще пустынных центральных улицах работающий газетный киоск. На вокзале он купил "Вестдойче альгемайне цайтунг", но не нашел того, что искал. Купил еще "Рурнахрихтен", хотя уже не верил в успех...

После того как родители по каталогу выбрали гроб, подушку и одежду покойного, началось обсуждение процедуры похорон. Траурные извещения исключались, поскольку не существовало адресов, по которым следовало их разослать. Об извещении в газете отец и слышать не хотел. — Но ведь у деда наверняка были друзья и знакомые, чьих адресов мы не знаем. Не будет сообщения в газете, и они даже не узнают, что он умер, — решительно возразила Улла. — Вообще-то девочка права, Эрих, — робко высказалась мать и справилась у служащего бюро о ценах. — За триста марок вы будете иметь вполне приличный размер, — подкупающе заявил тот...

Ужин начался семейной сценой. Улла вышла к столу на пять минут позже положенного и уселась, когда отец читал молит-иу: "Приди, господи, будь гостем на нашей трапезе". В семействе Шульте ужин начинался ровно в семь часов, с первым ударом настенных часов; сесть за стол с немытыми руками считалось смертным грехом. Она проигнорировала покашливание отца и принялась рассказывать матери, что было сегодня в больнице и в полиции. Услышав, как она называет типов из дальхаузенского полицейского участка гнусными легавыми, отец с шумом отставил іарелку. — Послушай, Урсула, — начал он и прочел одну из своих невыносимых получасовых лекций на тему исполнения долга вообще и германской полицией в частности...

авфыафвыафвыафвыа

авпыавпвыапыап