Леонид Андреевский

Последние три слова взорвались у меня в голове, как бомба Я посмотрел на мясо, а потом перевел взгляд на корову с теленком. И в этот момент корова потянулась ко мне и лизнула ногу. Как можно просто ради мяса убить такое прекрасное существо? Корова очень любит теленка, а этот невинный теленок любит корову. Почему мы так слепы и глухи к ужасам, творимым на скотобойнях? Как человечество стало таким жестоким к братьям нашим меньшим? Ведь они тоже дети Бога! Хотя мясо у меня в тарелке не было говядиной, я впервые увидел связь между тем, что я ем, и страданиями других живых существ. От одной мысли о том, что в Америке каждый день забивают тысячи коров, я утратил самообладание и расплакался...

Близился вечер, и действие бханга и чили мало-помалу стало проходить. Вернувшись на Чанди-Чоук, я бесцельно бродил по шумному базару. Мне некуда было податься. Вдруг из толпы прохожих вышел человек и с радушной улыбкой направился ко мне. Узнав, что я прибыл издалека, чтобы познакомиться с обычаями его страны, он очень обрадовался и пригласил меня отобедать с ним в придорожном кафе. Наш столик стоял на улице, всего в нескольких сантиметрах от дороги. Пока я слушал рассказ своего собеседника об обычаях его семьи, на улице показалась белая корова Она шла, то и дело тыкая мордой своего теленка Их отношения были такими трогательными, а движения — такими величавыми...

Мой ум отказывался понимать происходящее. Шел всего лишь первый день моего пребывания в Индии. Глядя на зубы змеи, я думал: И ради этого я рисковал своей жизнью? Что бы сказали мне родители, увидев своего сына вдали от дома, в такой ситуации? Поскольку мне больше не на кого было рассчитывать, я закрыл глаза и стал молиться: Господи, если Тебе угодно, чтобы я еще что-то сделал в этом мире, пожалуйста, помоги мне! Когда я вознес эту нехитрую молитву, мне стало немного легче. Наконец, из толпы вышел пожилой мужчина с четками в морщинистых руках. Сжалившись надо мной, он подошел к бородачу и, поторговавшись, заплатил десять рупий за мое освобождение...

Не успел я и глазом моргнуть, как бородач подскочил ко мне и обернул чудовищную змею вокруг моих бедер. Змея медленно поползла выше, обвивая своими мощными холодными кольцами мою талию и грудь и прижимая мои руки к туловищу. Голова змеи находилась всего в нескольких сантиметрах от моего лица, и я уже чувствовал на себе ее дыхание. Ее узкие глаза смотрели прямо и мои глаза, а раздвоенный язык вырывался из пасти, почти касаясь моих щек. Змея сдавливала меня все сильнее, и от этого сердце мое бешено колотилось, а руки и ноги дрожали. Поскольку я все еще находился под действием бханга, у меня продолжались кошмарные галлюцинации, кружилась голова, и липкий страх захлестнул меня с головой...

Когда мне предложили второй, я с благодарностью выпил и его, а за ним — третий и четвертый. Напиток имел вяжущий вкус, и я никак не мог понять, что он мне напоминает. «Как называется этот напиток?» — спросил я. Не переставая загадочно улыбаться, мой новый знакомый ответил: «Он называется бханг». Я слышал это название впервые. Мы распрощались, и я пошел дальше по шумной улице. Вдруг, совершенно неожиданно, я начал пьянеть. Странные звуки, краски и лица закружились вокруг меня в пугающем хороводе. Меня била дрожь, и я, теряя ориентацию в пространстве, начал сталкиваться с прохожими. Я стал озираться по сторонам, и мне показалось, что все вокруг смотрят только на меня...

У своих друзей-французов я гостил недолго, потому что они уезжали в Непал. Попрощавшись с ними, я вышел на улицу. Радостное волнение переполняло меня. Как сложатся дальше мои духовные поиски? Мне только что исполнилось двадцать, и мать-Индия, о встрече с которой я так долго мечтал, раскрыла мне свои объятия. Выйдя из гостиницы, я оказался на Чанди-Чоук, многолюдной улице, вдоль которой тянулись бесконечные торговые ряды. Громко играла музыка, курились благовония и проказничали обезьяны. Яркие сари, тюрбаны и бесконечные украшения радовали глаз. Дети играли в крикет, а мимо величественной походкой шли коровы...

Оказавшись внутри едущего поезда, я стал оглядываться вокруг и увидел, что из каждого окна кто-нибудь залезает или запрыгивает в вагон. Когда поезд остановился, вагон уже был настолько переполнен, что в него невозможно было протиснуться. Свободных сидячих мест, конечно же, не было. На стене нашего отсека висела табличка: «Количество пассажиров не более 60». По самым скромным подсчетам, вокруг меня сгрудилось человек двести. Ни о какой проверке билетов в такой давке не могло быть и речи. Мой знакомый запрыгнул в другой вагон, и больше я его не видел. Все пассажиры ехали без билетов. Позже я узнал, что в вагонах третьего класса индийских железных дорог это самое обычное дело...

Люди, стоявшие на перроне в ожидании следующего поезда, громко переговаривались друг с другом. Тут же, вдоль железнодорожных путей, словно на пикнике, разложив еду, обедали целые семьи. В толпе сновали носильщики с тяжелыми чемоданами на голове, из-под которых виднелась маленькая подкладка из красной ткани, защищавшая голову. Нищие просили милостыню, выставляя напоказ свои увечья. Тут были слепые и хромые, безрукие и безногие. У одного было обожжено лицо, а у другого — изуродованы конечности. Над младенцами роились мухи. Все эти попрошайки проходили по платформе от человека к человеку в надежде на подаяние...