Иван Иванов

Но у них ничего не вышло. Они не знали, что магия никогда не умирает – она просто ждёт, когда к ней будут готовы. И спустя века она мало-помалу начала просачиваться обратно в Старфелл. Однако эта магия была не похожа на магию из прошлого. Она изменилась. И даже кое-чему научилась. Может быть, она переживала, что, если поток будет слишком большим, её снова выкинут прочь. Поэтому, когда она наконец потихоньку начала проникать обратно, она действовала очень осторожно, наделяя некоторых лишь маленькими проблесками себя. Теперь волшебники редко могли похвастаться несколькими способностями, но они по-прежнему именовали себя ведьмами и колдунами...

– Так что, несмотря на моё предубеждение, думаю, нам придётся обзавестись мётлами, да. – Морег, по правде говоря, выглядела не очень-то довольной. – Первым делом, прямо с утра. Ива издала торжествующий клич и сплясала небольшую джигу, отчего Освин закряхтел в саквояже. Но когда Морег смерила её удивлённым взглядом, быстро одёрнула себя. – М-м-м… – Ива смущённо откашлялась. – О, хорошо, если вы полагаете, что так будет лучше. Некоторое время спустя, на закате, Ива и Морег вошли в благоухающую рощицу. Они шли и шли, пока не наткнулись на небольшую полянку, заросшую сиреневым клевером. Морег сообщила, что заночуют они здесь...

Ива шествовала за ведьмой и припоминала другие слухи о Морег, доходившие до неё в предыдущие годы. Например, что та держала воронов, способных переносить её в Неверфелл, где она плясала с мёртвыми. Девочка кинула быстрый взгляд на Морег, подумывая спросить, правда ли всё это, но, увидев выражение её лица, так же быстро отказалась от этой мысли. И всё же ей много хотелось узнать! Например, правда ли, что Морег жила в Митлэровых Хмарях, в тумане которых большинство людей сходят с ума? Правду ли говорят, что у неё несколько магических способностей? Или это просто слухи, вроде замаринованных с имбирём детишек (она надеялась, что уж это-то точно выдумки)...

Оставляя записку на столе, она старалась не думать о том, что скажет отец, когда вернётся. Или что он с ней сделает, обнаружив, что ни на какой ярмарке её не было. Но переживать об этом сейчас не имеет смысла. Проблемы взаймы. Вот как называет это её отец. Он всегда говорил, что бог Уол ежедневно обеспечивает каждого достаточным количеством вопросов, которые нужно решать сегодня, так что незачем брать проблемы взаймы у завтра. Правда, Ива сомневалась, что он одобрил бы использование его же логики против него самого. Взяв в руки зелёный мохнатый саквояж и шёпотом предупредив Освина, чтоб сидел...

Ива вздохнула и, снова ухватив его за хвост, засунула в саквояж. – Всё это уже не важно, – отрезала она, не обращая внимания на его шипение и бубнёж. Она-то знала, что кобольды то и дело взрываются, с помощью ведьм или без неё, и выходят из этих передряг вполне себе невредимыми. – Ты идёшь со мной. А теперь прекращай ворчать. И всё же её немного беспокоило, что слухи о Морег Вейн наводили ужас даже на монстров. Освин фыркнул и устроился в саквояже, бормоча себе под нос, а Ива вернулась к насущным вопросам. Голубой платок с подковами. Понадобится ли он ей? Так ли он необходим? Или это вообще не имеет значения? Он был красивый, дорогой – и не её...

– Придётся! Ты ведь ведьма, а он потерялся… Разве ты не находишь потерянное? – В каком смысле «потерялся», если он точно «там»? Выяснилось, что Дженсены лишь повторили сказанное самим Освином до того, как он спрятался в печке. Он наотрез отказался вылезать оттуда и, если уж на то пошло, сообщить, откуда вообще взялся. Позже Ива узнала, что это для него больная тема, так как сам он и другие кобольды были изгнаны из прежнего дома и рассеяны по всему Старфеллу из-за кражи, совершённой его тётушкой Осбертрудой. Но на момент, когда она извлекла его из печки Дженсенов, всего этого Ива не знала. Она решила,...

Чудище – это, пожалуй, некоторое преувеличение. На самом деле Освин был кобольд, а те еле-еле дотягивали до графы «монстры». Но ему об этом лучше было не говорить – ведь он жутко гордился своим «чудищным» происхождением. Освин гневно взирал на неё через припухшие веки блестящими оранжевыми глазами, не видевшими света несколько недель. От ярости и негодования зелёный мех окрашивался в цвет спелой тыквы, а яркий полосатый зелёно-белый хвост электризовался. – Чего ты пришла и творишь-то? Тягаешь людёв за хвост! Рази так можно с кем? Никакого уважения… а я ить последний кобольд, и вот это всё, – бубнил он сердито...