Antov Popovich

Финн не победил, и все, кто проваливал экзамен, получали судьбу хуже Приглушения. Приглушение оставляло магу хотя бы немного чар, узкую специальность, как навыки моего отца в кулинарии, а у мамы — с тканью и нитью. Финн лишится всей связи с магией, ее просто разрушат. Его талант не был сильным, но принадлежал ему. Никто не должен был лишать его этого. — Готово, мисс Лопез, — сказала маг. — Вы можете идти. Я открыла глаза. Женщина выпрямилась с улыбкой, но пот на лбу показывал усилия, что она потратила на чары. Я тут же коснулась виска. — И все? — сказала я. Не было головокружения, когда я поднялась с кресла...

— Ага, — что я могла сказать, когда они так смотрели? — Да, я в порядке, — я потерла мизинец, который магимедики восстановили. Я не могла сосчитать, сколько порезов, синяков и ожогов они убрали. Видимо, звучала я вяло. Мама нахмурилась. — Что ты там пережила, cari?o? Не думая, я открыла рот. Я не собиралась описать все, лишь поведать о не очень страшных деталях, чтобы убрать вопросы. Челюсть застыла. Связки не слушались. Чары работали. Мое сердце запиналось, пока я искала ответ, что сможет прозвучать. — Я не могу говорить об этом. Там были разные проверки, некоторые — сложные. «Они посылали чудовищ за нами...

Оказалось, проще быть храбрым, когда есть тот, ради кого это делаешь. Я думал, что нашел некий внутренний дзен насчет своей судьбы, пока мои раны исцеляли, возвращая меня в состояние, подобающее Локвуду. После этого я побывал в комнате ожидания с Рочио, обнимал ее, зная, что она победила, и я сыграл небольшую роль в ее победе… Это утешение придавало мне сил. Как говорил Вергилий: «tu ne cede malis, sed contra audentior ito». Я не сдамся злу Конфеда, а буду биться с ними еще смелее. А потом один из экзаменаторов пришел за Рочио. Я остался один со столом с едой, которая не вызывала моего интереса, и вся решимость, что была крепкой миг назад, стала рушиться...

Экзаменатор оглядела узкий белый коридор. Никого не было видно. Она склонилась и понизила голос: — Я не согласна со всем происходящим тут, — сказала я. — Я… не могу помешать выжиганию. Они заметят. Но я могу попытаться уговорить остальных, чтобы ты не потерял все. — Остальных? — повторил я, было не по себе. — О чем вы? Она уже смотрела на мой лоб, ее ладони поднялись по бокам моей головы. — Я работала под началом твоего отца год, пока была в колледже. Он был хорошим. И ты таким будешь, я вижу. Но развить эту доброту ты сможешь, только если будешь все знать. Я не успел задать вопрос, а она запела...

Что могло быть? Почему она говорила, словно я уже не знал о своих попытках и их результате? Я знал, что привело меня сюда. Там был… Я должен… Картинки мелькали в голове: шипы, мальчик, что метал молнию в другого. Голова болела, когда я пытался сосредоточиться на них. Я потер висок, встал с кресла. Идти среди пустоты было еще хуже. Магия не сплеталась с ритмом моих шагов. Я сжал ручку двери, и вдруг меня охватило дикое желание броситься на пустую поверхность, бить по ней кулаками и ногами, пытаясь вызвать хотя бы эхо в ответ. Я так уже сделал. Тогда была стена, что подавляла магию, и голос Приши пробился сквозь туман в моей голове: «Раз, два, три, вперед!»...