Роза Рашидова

Восхваление войны принимает множество форм и затрагивает множество фундаментальных принципов—этических, эстетических, биологических, социологических. От высказывания Лейбница о том, что вечный мир-это девиз, пригодный только для кладбища, до высказывания Мольтке о том, что мир-это всего лишь мечта, и даже не прекрасная мечта, существует длинный список средств защиты от войны. Эта философия войны ни в коем случае не является исключительно немецкой, хотя немецкие писатели, похоже, были самыми ярыми апологетами войны в последнее время...

Такой пацифизм и мечта о всеобщем мире не являются новыми идеями в мире. Как и философия войны, пацифизм имеет долгую историю. Пацифисты были повсюду и, по-видимому, во все времена, поскольку пацифизм-это в такой же степени темперамент, как и идея или философия. Крамб говорит нам, что все последние столетия имели свои доктрины пацифизма, и каждое столетие имело свое характерное разнообразие. Во времена войн в Мальборо появилась книга аббата де Сен-Пьера, осуждающая все войны. В середине девятнадцатого...

Подобные взгляды дают нам, по крайней мере, некоторое представление об образовательных и педагогических проблемах войны и мира. Мы можем провести различие между образованием, которое специально занимается такими проблемами, стремясь рассматривать их остро и окончательно, принимая четкие моральные решения, и образованием, которое, обогащая ум и воспитывая все избирательные способности, приводит к пониманию всех великих практических и моральных вопросов как аспектов всей истории и жизни. Давайте посмотрим, что может включать в себя конкретное учение о мире, а может и не включать...

Военная подготовка теперь, конечно, стала практическим вопросом для нас и для каждой нации. В первую очередь необходимо учитывать военное использование военного образования. По этой причине это должна быть в первую очередь проблема, решение которой должны принимать политические власти и военные эксперты. Эти эксперты должны быть компетентны, чтобы сказать нам, какая военная техника необходима в любое время для удовлетворения требований нашей политической ситуации, и они должны быть в состоянии дать...

Было бы трудно найти слово (если только это не демократия), о котором собралось бы так много вопросов, как сейчас цепляется за слово "патриотизм". Патриотизм восхваляется как высшая добродетель; он также проклинается как причина войны. Некоторые считают это единственной причиной войны. Некоторые хотели бы, чтобы она исчезла по той причине, что они считают ее в лучшем случае старой и устаревшей социальной добродетелью, ставшей теперь просто украшением и препятствием на пути истинной социализации мира...

Любой политический идеал или любой план мирового порядка, который сводил бы к минимуму патриотизм, противоестественен. Формы социализма, которые делают это, и принцип невмешательства тенденции, по-видимому, упустили из виду некоторые из способов оценки опыта, которые являются наиболее основными. Мы можем признать весь избыток провинциализма в исконном патриотизме крестьянина и все эгоистические мотивы в патриотизме аристократа и милитариста, но все же мы не видим места в мире для человека без страны...

Первая задача в воспитании патриотизма (по крайней мере, в первую очередь в том, что касается очевидности необходимости) состоит в том, чтобы дать всем детям яркое представление о стране как о физическом объекте и глубокую эстетическую оценку этого объекта—хотя, конечно, эта идея физической страны не может быть отделена от всего остального. У каждой страны своя проблема. Наша задача-создать целостную страну в воображении молодежи. Один немецкий писатель не так давно предсказал, что будущее Америки...

Наша образовательная проблема, естественно, отличается от всех остальных. Мы привержены идее свободы. Мы делаем этот принцип свободы доминирующим во всей нашей национальной жизни. Мы не пытались и не можем последовательно пытаться [219]очень сильно централизовать наши образовательные учреждения или даже позволить нашей культуре кристаллизоваться в определенный тип, ибо это было бы почти так же плохо, как отрицать наш принцип религиозной свободы. Но мы не можем, с другой стороны, стать слишком разнообразными...

Должно ли наше стремление состоять в том, чтобы научить американских детей тому, что американские пути являются лучшими и что эти пути должны быть установлены в мире? В представлении всех народов о том, что их собственная культура и жизнь являются лучшими, есть и зло, и добро, и абсурд, и возвышенная верность. Это тщеславие отчасти является продуктом изоляции и является чистым провинциализмом. Но это также относится к самой сути чувства реальности и чувства солидарности народов и их верности стране...

Работа интеллектуальных лидеров народа состоит в том, чтобы раскрыть это ядро искренней веры и ценности и в то же время очистить национализм от наслоений тщеславия и обмана. Мы можем предположить, что в основе сознания каждой нации лежат такие искренние принципы, которые имеют право на справедливое поле в соревновании цивилизаций и культур мира. Мы можем быть уверены, что существует американизм, которому нужно обучать как ради всего мира, так и ради нас самих; что-то, что составляет наш лучший вклад...