кирилл камилов

Заходит паренёк на почту, встаёт в очередь, подходит к окошку. - Здравствуйте тётенька. - Здравствуйте молодой человек. - Дайте, пожалуйста, две булки хлеба. - Молодой человек, у нас хлеба нет. У нас тут почта: письма, посылки разные. Паренёк замахивается и бьёт женщину по лицу. - “Сука, чтобы завтра хлеб был”. Уходит. На следующий день то же самое. Решила женщина купить хлеб, надоело по лицу получать. Купила. Ждёт. Заходит паренёк, встаёт в очередь, подходит к окошку. - Здравствуйте тётенька...

- Вам не кажется, что получится более естественно, если ваш сын положит руку вам на плечо? - Будет гораздо правдоподобнее, если он сунет руку в карман, где я храню бумажник. Недавно на двери подъезда увидел записку: "Дорогие соседи, простите за шум перфоратора, пожалуйста". И подпись: "Квартира 153". Мне так понравилась эта идея, что когда надо было стены сверлить, я сделал абсолютно такую же записку. И подписал: "Квартира 153". - Я хочу поменять это пальто, которое я вчера купил у вас. Оно не понравилось моей жене...

Собрал вождь индейское племя в джунглях: — ИНДЕЙЦЫ!!! Мы великий народ? — ДАААААА! — Тогда почему у нас нет ядерной ракеты? — Ну... Давайте строить. Срубили самую здоровую секвойю, выдолбили сердцевину топорами, по старым испанским рецептам приготовили порох, забили его, заколотили пробку, вывели хороший канат в фитиль. — Куда ее запустим? — Давайте в Ереван! — А почему в Ереван? — А я других не знаю... Написали на ракете "На Ереван", столпили все племя, подожгли канат-фитиль... !... Короче, местный Армагеддон: дым, гарь, все валяются...

Свекровь говорит невестке: - Живем мы хорошо, не ругаемся, все у нас есть, вот только хата не побелена! - Мама, а краска есть? - Краска есть, да щетки нету! Невестка бежит к свекру, обрезает ему бороду, делает щетку и белит хату. Свекровь: - Вот хата у нас теперь побелена, а окна не покрашены! - Мама, а краска есть? - Да есть, но кисточки нету! Невестка бежит к свекру, обрезает ему усы, делает кисточку и красит окна. Возвращается с работы муж, видит на дереве своего отца и спрашивает: - Папа, что...

— Ватсон, у меня для вас две новости: хорошая и плохая. Сначала плохая: наш дом сносят. — Как?! — Бульдозером. На его месте будет рюмочная. — А хорошая? — Хорошая, Ватсон! Хорошая, уютная и недорогая рюмочная. Маленькая девочка подходит к маме заплаканная: — Мама, моя черепашка умерла. — Ну, доченька, не горюй, мы положим ее в картонную коробку, закопаем во дворе, положим на могилку цветочки, купим кока-колы, большой торт, позовем твоих друзей и устроим пышные похороны. В это время черепаха высунула голову из панциря...

Сначала непривычно было, а потом ничего, свыкся. Через стены, дома – насквозь! Интересно! Долетел я, значит, до морга и как раз поспел вовремя – выносят меня из труповозки. Занесли, значит, внутрь, затащили в холодильник и запихнули в камеру. Я так понял, сегодня тут уже ловить нечего. И что делать? Домой? Я там что? Плач, крики? Нет, этого я не вынесу. Хотя, в моем положении, наверное, все-таки, смогу. Второй раз уж не помрешь. И тут вдруг вижу, подъезжает еще одна машина. Видать, с таким же жмуром, как я. Точно! Выносят кого-то. Мужик, вроде. И тут, чувствую, кто-то рядом. Обернулся – мужчина, постарше меня...

И снова встрепенулся: - А где ж он? - Кто? - Да парень этот? Вроде, был только что? - Аааа, парень… Отпустил я его обратно. Рановато ему еще в наш мир. Пусть еще поживет. Может, еще кому-то нужен будет. - Спасибо тебе! Добрый ты человек! - Да мне-то за что? – усмехнулся Лука. – ЕМУ спасибо скажи. Сам понимаешь, без НЕГО тут не обошлось. А я что? Только исполняю волю его. А что ж ты своих близких на земле не навещаешь? Или наказан? - Навещаю. Когда позволяют. Правда, очень редко. Скучаю я по ним. - Правильно. Мы обязаны не забывать своих близких, оставшихся на земле. Поддерживать их, охранять от бед и несчастий, как можем...

Солнце собиралось на покой и размеренно - величаво клонилось к горизонту. Лука сидел на скамейке, положив подбородок на руки, подпираемыми знаменитой тростью. Его лик был светел, светло-голубые и, вместе с тем, необъятно глубокие глаза были наполнены вселенской мудростью. Казалось, заглянув в них, можно было найти ответ на любой-любой вопрос. Словно открываешь Книгу Жизни на нужной тебе станице и решаешь все свои проблемы, вчитываясь в свои уже решенные кем-то задачи. Взгляд его был направлен на запад, и во всей позе сквозило умиротворение. Он уже давно заметил невысокого человека, наблюдающего за ним со стороны кленовой аллеи...

Такие, как у каждого. Чуть больше, чуть меньше – какая разница? Думал я над этим тоже – ничего не смог припомнить этакого… Смертного. Да, может, и выжил бы я тогда, если бы не те два пьяных санитара. Видишь ли, стыдно сказать, пошел я утром в туалет. А чувствовал себе после вчерашнего крайне погано. Вот, как говорится, напрягся чуть больше нужного – и на тебе! Сознание помутилось, вздохнуть пытаюсь – не могу. Испугался я страшно, дверь с защелки снял, а ноги-то не идут! Так и вывалился из уборной в коридор. Подбежали девчонки мои, запричитали, закричали, в голос. А я, как дурак, лежу без штанов, хриплю, перепугал их страшно! Наконец, вспомнили они, что надо бы скорую вызвать...

И не только видел, наверняка мы были дружны и часто общались. Но это было очень давно… И голос… - Привет, тезка! – Парень улыбнулся всем частоколом белых и ровных зубов, и тут я понял, что это же Гена Католицкий, мой старый друг, художник, музыкант, бас-гитарист. Позже он ушел из перечисленных профессий и пошел, в милицию. Как мы все были удивлены, это что-то! Впрочем, с тех пор я его практически и не видел. А три года назад мой друг, Сорокин, сказал, что он умер. От чего и как, он не знал. Все это моментально пронеслось в моей голове, и я радостно воскликнул: - Гена! Католицкий! Привет! - Привет, привет, тезка...

Ну, или же, большая комната. Она была действительно большой и светлой. Дубовая тяжелая мебель не забивала ее, а делала ее убранство более домашним и земным. Огромный диван, большие мягкие кресла… Не понял. Что-то или кто-то лежал на диване. От яркого света из большого, во всю стену окна я никак не мог сориентироваться, что же это такое. Я сделал шаг к дивану, второй. Это «что-то» на диване шевельнулось. Подняло голову. О боже! Это была собака! И не просто собака, это был Юкон, моя любимая борзая, прожившая с нами 13 лет. Я называл его кентавром за не собачью сообразительность, острый ум и человеческий характер...

Мой дом был второй после поворота. Не хуже и не лучше других, уютный, одноэтажный, с аккуратно стриженым газоном перед входом, лужайкой вокруг дома. В глубине лужайки виднелась аллея, было много зелени и цветов. Резные деревянные скамеечки то тут, то там мелькали в глубине сада, широкие качели с мягкими сидушками. Всё было очень уютно и аккуратно, по-домашнему. Здесь действительно легко дышалось и хотелось жить. Я направился было к порожкам, чтобы войти в дом. Мне не терпелось войти внутрь. Я, почему-то, как ребенок, чувствовал, что там меня ждет какой-то сюрприз, как будто бы сейчас Рождество или Новый год и очень хочется заглянуть под елку...