Варить и жарить

Я перелезла через забор в половине двенадцатого ночи. Не воровать. Прятаться. Это был обычный вторник. Квартальный отчёт, задержалась на три часа, последняя электричка. Я вышла на станции и пошла через переулок, как всегда. Быстро, почти не думая. Привычный маршрут. Восемь минут до дома. Он появился где-то на второй минуте. Я не сразу это осознала. Просто ощутила – кто-то идёт слишком близко. Слишком ровно. Когда я ускорила шаг, он ускорил тоже. Когда свернула в переулок, он свернул следом. Я поняла, что он идёт за мной...

Нина Аркадьевна Ветрова работала в редакции детского журнала «Лесная поляна» ровно двадцать лет. Раздел назывался «Ваши письма». Маленькая табличка на двери – «Ветрова Н.А.» – за эти годы успела пожелтеть по краям и вспучиться у левого угла, но никто её не менял. Нина и сама иногда думала: надо бы новую. Но всякий раз забывала. Дел хватало. Каждый день почтальон Степаныч оставлял на подоконнике у её кабинета стопку конвертов. По пятницам стопка была особенно высокой – за неделю накапливалось. Нина...

Мама лежала на больничной койке – плановая операция, ничего страшного, так сказали врачи, – а я разбирала её вещи, сложенные на тумбочке. Халат, тапочки, кошелёк. Телефон, который она так и не научилась разблокировать без очков. И когда я убирала халат в пакет, из кармана что-то выпало. Ключ. Маленький, латунный, с рифлёной головкой. Почерневший с одного бока, будто его держали в кулаке так долго, что металл впитал тепло и уже не отдаёт. Я подняла его с пола. Повертела в пальцах. – Мама, – сказала я...

Тётя Нина сказала это просто, без предисловий, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. – Рецепт знала одна хозяйка. Она умерла. Вера подняла глаза от блокнота. – Два года уже как умерла. Зоя Кузина. Всё в голове держала, ничего не записывала. – А кто-то ещё знает? Нина помолчала и кивнула в сторону окна. – Сын знает. Вот, сосед. Только он мужик, рецептов не знает. Но видел, как мать готовила. Вера посмотрела в окно. За забором – дом, крыльцо, на крыльце никого. – Он дома? – Да всегда дома...

Я не собиралась брать его. Просто так вышло. Маршрутка была почти пустая – конец дня, конец марта, серое небо за окном. Я села у окна, поставила сумку на колени и уже начала смотреть в стекло, когда на следующей остановке вошла молодая женщина с ребёнком. Грудной, совсем маленький, месяцев четырёх. Она держала его неловко – прижимала к груди левой рукой, правой цеплялась за поручень. Большой клетчатый пакет на плече съезжал. Я не предложила помочь. Отвернулась. Мы проехали две остановки. Потом я...