Надежда Сибова

В два прыжка нагнав бегающую лавку, я с размаху сел на неё, надёжно прижав пацана к земле. – Ну, да, я бандит, – зловеще прошипел я, нагнувшись. – Поэтому тебе лучше со мной дружить. – Почему? – спросил еле живой от страха Прохор. – Потому что друзей бояться не надо! Выходи! – Нет. – Вы-хо-ди! – Я ухватил его за ремень и попытался вытащить из-под лавки, но Прохор так вцепился в ножки, что я побоялся переломать ему кости. Такого в моей педагогической практике ещё не было. Мне удавалось находить общий язык с отъявленными хулиганами, беспринципными отморозками, с патологическими отличниками и...

В этот раз Прохор не стал прятаться от меня в кустах. Он забился под лавочку, которая стояла на краю зелёной лужайки. – Вылезай! – присев на корточки, попросил я. – Нельзя быть таким трусишкой. – Трусишки под брюками носят, а я просто не хочу иметь с вами дела, – ответил пацан, ещё глубже утрамбовываясь под лавочку. – Э, да ты с чувством юмора! – похвалил я. – Молодец, про трусы хорошо схохмил. Но тебе всё равно придётся вылезти и иметь со мной дело. Мне платят немалые деньги за то, чтобы ты общался со мной. – Я плачу? – слегка высунул голову из-под лавочки Прохор. – Почему ты? – растерялся я...

– Чем? – Удары по подбородку усилились. – Я назвал её дурой и порвал на ней халат. Ирма захохотала и перестала наконец истязать свой подбородок. – Надеюсь, халат вы порвали не в порыве страсти? – спросила она. – Нет. Я защищался. – Ясно, – кивнула хозяйка, принимаясь за пощипывание лба. – От Насти все защищаются, даже я. А «дура» для неё не оскорбление, а диагноз. Идите и работайте, если у вас, конечно, нет более веских причин уволиться. – Я съел все булки из таза! – Я продолжал настаивать на своём увольнении, потому что сроднился с идеей открыть автомастерскую. – Все?! – Ирма повернулась ко мне...

И только тут до меня дошло, что Муму – это та самая Настя, о которой меня предупреждал Арно. Я схватил последнюю булку из тазика, выскочил из кухни и дал дёру, не разбирая ни курса, ни направлений. «Куплю гараж… – стучало в висках. – Открою автомастерскую… И чтоб никакой педагогики… И никаких баб….» Я залетел в спальню к хозяйке, не постучавшись. Ирма сидела на пуфике перед трюмо и делала со своим лицом что-то сложное. На ней был точно такой же пеньюар, как на Насте, будь он неладен… – Ой! – заорал я и дал задний ход. – Извините! Простите! – Заходите, – остановила меня хозяйка. – Если вас не смущает мой вид, садитесь и говорите, зачем пришли...