Виктор Латунский

Если превосходство рас должно быть оценено чистотой их крови и незыблемостью их национального характера, необходимо признать, что никто не может соперничать в благородстве с все еще сохранившимися остатками кельтской расы. [Сноска: Чтобы избежать всех недоразумений, я должен указать, что под словом кельтский я обозначаю здесь не всю великую расу, которая в отдаленную эпоху составляла население почти всей Западной Европы, а просто четыре группы, которые в наши дни все еще заслуживают этого названия, в отличие от германцев и неолатинских народов...

Легко заметить, как мало приспособлены были натуры, столь сильно сконцентрированные, чтобы обеспечить одно из тех блестящих достижений, которое налагает сиюминутное господство народа в мире; и это, без сомнения, является причиной того, что роль, которую внешне играла кимрийская раса, всегда была второстепенной. Лишенный средств для экспансии, чуждый всякой идее агрессии и завоевания, мало стремящийся к тому, чтобы его мысль преобладала вне его самого, он знал только, как отступить настолько далеко,...

Если бы нам было позволено присваивать пол нациям, как отдельным лицам, мы должны были бы без колебаний сказать, что кельтская раса, особенно в отношении ее кимрской или бретонской ветви, является по существу женской расой. Я верю, что ни одна человеческая семья не привносила столько тайны в любовь. Никто другой не задумывал с большей деликатностью идеал женщины и не был более полно подчинен ему. Это своего рода опьянение, безумие, головокружение. Прочтите странные мабиноги Передура или его французскую имитацию "Парцеваль ле Галлуа"; ее страницы, так сказать, пропитаны женским чувством...

На первый взгляд литература Уэльса делится на три совершенно разные ветви: бардическую или лирическую, которая блистает в великолепии в шестом веке произведениями Талиессина, Аневрина и Ливер'Хена и продолжается непрерывной серией подражаний вплоть до наших дней; Мабиногион, или литература романтики, зафиксированная в двенадцатом веке, но связывающая себя в основе своих идей с самыми отдаленными эпохами кельтского гения; наконец, церковная и легендарная литература, впечатленная отчетливой историей...

История Килвича и Олвен, самой необычной из Мабиногиона, посвящена борьбе Артура с королем диких кабанов Тврчем Трвитом, который со своими семью детенышами держит в узде всех героев Круглого стола. Приключения трехсот воронов Керверхенна также являются предметом Сновидения Ронабви. Идея моральных достоинств и недостатков почти полностью отсутствует во всех этих композициях. Есть злые существа, которые оскорбляют женщин, которые тиранят своих соседей, которые находят удовольствие во зле только потому, что такова их природа; но не похоже, чтобы они навлекали гнев на этот счет...