Сева Всеволодин

Где ты был, солдат? Эти затруднения разрешены несколько недель назад. Исследования доктора Даудера наконец принесли плоды. Получив необходимую защиту, наши рабочие сумели за последние недели продвинуться дальше, чем за предыдущие два года. Проблема решена! Однако ты сам представляешь совершенно иную проблему. Взгляни на свою форму, солдат! Почему на твоих брюках лишние швы? Это противоречит уставу. Да и твое общее физическое состояние оставляет желать лучшего. — Он покачал головой и подытожил: — Возвращайся на кладбище, солдат. Проверка будет продолжаться две недели и в случае необходимости будет продлена до месяца, чтобы оценить нашу производительность...

Я оставил Утеса с повозкой на одной из соседних улиц и пешком направился в штаб. Краска была такой свежей, что я мог ее учуять. Ручка двери была скользкой от полировки. Мне пришлось крепко сжать ее, чтобы повернуть. Я вошел внутрь, и здесь меня ждал новый сюрприз. Владения сержанта полностью обновили. Стены выкрасили заново, стол блестел от льняного масла, на стульях лежали пухлые подушечки. На протертых от пыли полках стояли книги и справочники. За столом сидел незнакомый мне лейтенант, выглядящий таким же обновленным, как и все помещение. Пуговицы его сияли, а рубашка была так сильно накрахмалена, что больно смотреть...

Дыхание с хрипом вырывалось из моей груди, словно я и в самом деле долго бежал по лесу. На спине и лбу выступил обильный пот. Я задрожал и вот уже обхватил себя руками, стуча зубами и трясясь, точно лист на ветру. Волны дрожи пробегали по мне, словно я вотвот разорвусь на части. Меня бросало из жара в холод, а потом, так же быстро, как началось, все стихло. Мое дыхание замедлилось, и разум принял то, что со мной произошло. Я решил, что, откуда бы это знание ни пришло, оно истинно. И я буду действовать, исходя из этого. Я вымылся, побрился и надел свою лучшую форму. Я знал, что расходовал магию, чтобы побыстрее добраться до дома...

Лисана. Мое сердце узнало это имя. — Древесная женщина, — прошептал я. Частицы знания пронеслись в моем сознании и сложились в узор. Эти огромные деревья буквально являлись старейшими народа спеков. Рубя их, мы убивали их древних советчиков, тех, кто хранил мудрость прошедших веков. Это были священные деревья спеков. И мы воевали с ними, не собираясь воевать. — Я знаю, что должен сделать, — объявил я. Мои слова прозвучали неожиданно громко в лесной ночи. — Я должен вернуться к гернийцам. Завтра я пойду к моему командиру и расскажу ему, что дорога не должна проходить здесь. Наверняка существует другой путь, которым мы можем пройти через горы к морю...

Они считают, что есть только два пути. Гернийцы должны уйти. Или они должны умереть. Холодок пробежал по моей спине от этих слов. — Дай мне поговорить с ними. Должен же быть и другой выход. Я хорошо знаю свой народ. Они не уйдут. — Тогда они умрут. Я говорю тебе это без всякой радости, — ответил Джодоли. — Сюда, — добавил он, прежде чем я успел что-то сказать, и повел меня на край вырубки. Джодоли остановился, не выходя из-под покрова леса, а я двинулся вперед, словно меня влекло магнитом. Выйдя из леса, я оказался на изрытой голой земле и с благоговением осмотрелся по сторонам. — Возвращайся назад! Возвращайся назад! — отчаянно закричал Джодоли...