Юлия Окелер

Мой опыт показывает, что если работа продуктивна, если она по-настоящему важна для человека, то в большинстве случаев (конечно, я не даю гарантий) она рано или поздно приносит немалый доход. У нас в стране полагают, что сначала нужно заработать много денег, а потом уже можно себе позволить работать для души. Но на собственном опыте я знаю, что если ты делаешь то, к чему лежит сердце, то деньги тоже будут. Восемнадцать лет назад в Чикаго я основал учебную программу, которая до сих пор существует, – «Священные имена»...

Да, это представление о взаимосвязях духовного начала и политики существовало как в древности, так и в средневековье. Существует оно и сегодня. Уильям Хокинг, американский философ, сказал в начале XX века: «Пророк – это мистик в действии». Пророки восстают против несправедливости и заставляют подниматься других людей. Ганди говорил, что он научился говорить «нет» именно на Западе. Пророческая традиция Израиля повлияла на Иисуса Христа и, следовательно, на весь западный мир. И это замечательно. Я также вспоминаю Дороти Дэй, Томаса Мертона и других...

Еще один способ поведать людям о красоте – это рассказать о создании человека. Я говорю о тех историях, которые рассказывали детям наши предки, чтобы показать, что мы созданы для настоящего дела, а не для бессмысленной суеты. У меня есть любимое изречение Рильке, которое я использовал в своей книге: «Существует древняя вражда между великим делом и нашей повседневной жизнью». Великие дела – это продолжение процесса творения. Это нечто, что происходит в масштабах нашей Вселенной. Это работа, продолжающаяся от сотворения мира и до наших дней...

Она закончила институт и вернулась в местечко под названием Тала, в пригороде Дублина. Там, как вы правильно сказали, безработица составляла восемьдесят процентов. Вы можете представить, сколько проблем в обществе было с этим связано, таких как алкоголизм и наркозависимость. Но сестра Имельда начала с этим бороться. Сначала она работала только с замужними женщинами. Они нашли заброшенный дом, в котором открыли женский кризисный центр. Потом сестра Имельда начала обучать женщин особому виду деятельности, которую мы называем «искусство как медитация»...

Эта история меня очень вдохновила. Тем более что я только закончил писать о важности обновлений в области обрядов. В ноябре я полетел в Англию, в город Шеффилд, чтобы проверить, действительно ли все это правда. Все было именно так, как рассказывали ребята, и меня очень тронуло отношение прихожан, впечатлило то, какой опыт они получили. Потом я пришел к епископу Суингу, который служит здесь, в Калифорнии, и рассказал ему эту историю. Он очень мне помог. Он сказал, что церковь сейчас ориентирована на пятидесяти– и шестидесятилетних людей, но для молодежи она ничего не делает...

Я долго раздумывал над тем, что произошло, и сказал себе: «Ну и как это можно вообще назвать?» Мне на ум пришло только одно определение – «отстранение от вероисповедания». Ведь католическая церковь не может лишить сана. Поэтому эти люди просто больше не позволили мне проводить католические обряды. Я стал отстраненным от конфессии священником в это внеконфессиональное время. По сути, для меня ничего не изменилось. Мне кажется, это правильно – не обращать внимания на подобные условности. Честно говоря,...

Наша служба, наша должность в той или иной организации – это то, что помогает нам оплачивать счета. Но мы сегодня здесь собрались, чтобы говорить о настоящей работе. Я имею в виду ситуацию, когда человек всем сердцем вовлечен в то, что делает. Радость – неотъемлемая часть работы. Помню, несколько месяцев назад я подписывал автографы на своих книгах в Вашингтоне. Там одна женщина рассказала мне свою историю. Она несколько лет проработала на одну компанию и поняла, что работа истощает ее душевные силы, что ей каждый день приходится заставлять себя идти в офис...

Я пишу об этом в главе «Кольридж и сложность», в которой пытаюсь показать, что все те феномены хаоса и сложности, которые были обнаружены в современном постмодернизме, на самом деле уже тысячелетиями фигурировали в поэтической традиции. Паттерн – это не монолитная недвижимая структура. Он принимает определенную форму со временем, но у него есть свои границы. С первого взгляда нельзя точно определить эти границы. Но как раз со временем они становятся наиболее отчетливыми. Я хочу сказать, что вместо...

Судьба притягивает неизвестность. В каком-то смысле это как сила притяжения. Просто мы родились там, где она ощущается постоянно, и привыкли к ней. Мы не можем понять, как она действует. Но в этом притяжении мы чувствуем себя живыми. А когда человек ощущает жизнь, ощущает полноту бытия, все остальное отходит на второй план. Тогда можно представлять себе, как несешься по скоростной автостраде на небесно-голубом «порше». И пусть весь остальной мир летит ко всем чертям, ведь ты на своем «порше» оставляешь сотни километров позади...

Мне кажется, что это опять же можно осмыслить, обратившись к литературе. Мы все время жалуемся, что оторваны от традиционной мудрости наших предков, которая могла бы помочь нам многое понять. Но традиция на самом деле никогда не прерывалась. Я говорю о литературе. Наши предки – это Вордсворт, Кольридж, Эмили Дикинсон. Их произведения – огромное наследие. И они так писали, что в их работах прослеживался весь человеческий опыт. Если вы научитесь читать поэзию строка за строкой и между строк, то, может быть, даже сможете почувствовать, как билось сердце Эмили Дикинсон, когда она творила...