Анисья Бинкина

Профессор Леонид Тимофеев записал в дневнике: "По улицам все время идут люди с мешками за спиной. Рассказы о невероятной неразберихе на фронте. Очевидно, что все кончается. Судя по газетам, даже начался распад армии, дезертирство, бегство. Говорят, что на заводах почти не работают. Когда заводы минировали, были столкновения рабочих с саперами. Народ озлоблен, чувствует себя преданным и драться за убеждения не будет. Разгром, должно быть, такой, что подыматься будет трудно. Думать, что где-то сумеют организовать сопротивление, не приходится...

"Ранним утром 16 октября, - вспоминали очевидцы, - по бульварному кольцу к Ярославскому шоссе двигалась масса людей, нагруженных скарбом. Некоторые волокли тележки, детские коляски, наполненные вещами. Трамваи были переполнены, кое-кто устроился даже на крышах вагонов. Люди торопились уйти из Москвы…" Самым тревожным было полное отсутствие информации. Власть, занятая собственным спасением, забыла о своем народе. "Бодрый старик на улице спрашивает: - Ну почему никто из них не выступил по радио? Пусть...

На следующий же день, 9 октября, руководитель "пятерки" комиссар госбезопасности 3-го ранга Иван Александрович Серов представил Сталину список из тысячи ста девятнадцати предприятий города и области, которые предполагалось вывести из строя. Предприятия военного значения намеревались взорвать, остальные ликвидировать "путем механической порчи и поджога". 10 октября взрывчатые вещества были доставлены на предприятия, подлежащие уничтожению. Взрывные команды в ожидании приказа приступили к тренировкам...

Рабочим и инженерам полагалось на месяц два с лишним килограмма мяса и мясопродуктов, килограмм рыбы, два килограмма крупы и макарон, полтора килограмма сахара и кондитерских изделий. Для остальных категорий нормы снабжения были значительно меньше. Неравенство состояло и в том, где и как отоваривались карточки, как тогда говорили. В закрытых распределителях выдавали настоящее мясо, в обычных магазинах - кости. Некоторые продукты оставались и в свободной торговле, но по удвоенным ценам. Вот свидетельство очевидца: "Мороженое еще продают везде...

Проблем со студенчеством у комсомола было хоть отбавляй. Как раз в начале 1937 года, когда Фурцеву взяли в центральный аппарат, уполномоченный Комиссии партийного контроля при ЦК партии Заликин передал своим руководителям Якову Аркадьевичу Яковлеву и Матвею Федоровичу Шкирятову записку "О политико-воспитательной работе среди молодежи". Он откровенно описал быт и нравы студенчества: "В кино с прошлого года ни разу не были, на постановки тоже не ходят, газет не читают… Молодежь ходит по поселку и поет похабные песни… Клуб не отапливается, скамейки поломаны, окна закрыты, стены ободраны...