Арсений Горбачев

Маленькое королевство Изельвиль затесалось среди цепи Северных гор и было так далеко от дорог и караванных путей, что постепенно другие королевства начисто о нем забыли. А зря. Не то чтобы там жизнь била ключом, но иногда происходили такие удивительные события, о которых соседи понятия не имели. Изельвиль хоть и был крошечным, однако вмещал в себя немало ливнасов, моркусов, леших, водяных с кикиморами и даже парочку кентавров. Кроме того, все в королевстве совершенно точно знали, что в мрачном неприветливом лесе, который раскинулся на обочине государства, обитают странные существа. Идти с ними знакомиться не больно-то хотелось — все, кто отважился в тот лес пойти, оттуда не возвращались...

оруженосцы подадут мне доспехи и меч, и я проучу этого наглеца! Тотчас противников развели в разные концы залы, и четыре оруженосца, сгибаясь под тяжестью, внесли сверкающую кольчужную броню. Амальфея Никитишна нагнулась над плечиком Анны Ярославны и шепнула: — Эту кольчугу у нас на Руси ковали, здесь и мастеров таких нет. Видать, купил её в свою бытность в Киеве. — Ну и что ж с того? — презрительно спросила Анна Ярославна. — Ничего, — ответила Амальфея Никитишна и отодвинулась. Графу Раулю подали табурет, он сел и поднял ноги, вытянул их вперёд — обувайте меня. Оруженосцы, тащившие кольчужные...

изображен важный господин, сидящий почти на такой же, как у него, повозке. Только сверху был сколочен какой-то домик. В повозку были запряжены две вороные лошади, подтянутые и стройные. 'Моя Марфутка красивше, — подумал леший, глядя на заморских лошадей. — Энти вон какие худющие'. — А чтой-то у него на голове? — Он ткнул пальцем в котелок и стал раскуривать трубку. — Шишел, это — кучер, он развозит пассажиров на дилижансе. А это у них такой специальный головной убор. Смотри, какая у нас длинная центральная тропа! — Флан вышел на середину широкой тропинки. — И тянется она с одного края леса до другого, — он махнул рукой на восток...

тонки — подогнутся. — Ничего не тонки! — сердито ответила Анна Ярославна. — А очень даже красивые. Тут подали графу длинную, ниже колен, кольчужную рубаху. Надели на него рубаху, он покачнулся, но устоял. Третий оруженосец принёс кованый, похожий на воронку, шлем с кольчужной сеткой, скрывавшей лицо, — такой шлем надеть, как бы все кости не размозжил: уж так тяжёл. Однако же, чтобы не больно давил, прикрыли графу макушку войлочной шапочкой, а уж шлем на неё нахлобучили. Стоит граф Рауль, руки раздвинул, пальцы растопырил. Натянули ему на руки кольчужные перчатки. В одну руку вложили меч, на другую повесили щит...

Он вот так же сидел на пне, уткнувшись носом в газету 'Вечерний сход', и мучительно пытался понять печатное слово. Без очков он в газете прочесть ничего не мог, разве что крупные заголовки, поэтому решил ограничиться просмотром изображений и в десятый раз разглядывал три фотографии на первой полосе, на которых запечатлелись деревья с отпиленными у самого низа ветками. Заголовок сверху кричал: 'Вот те раз! . Леший никак не мог взять в толк, почему раз, если тут явно три — его так и подмывало спросить об этом Флана Эйче, который сидел недалеко на поваленной березе и читал какую-то книжицу. Но делать этого было никак нельзя...

надо, — он снова подошел к зеркалу, — шляпенку какую-нибудь: так лучше голова работает. Леший подошел к шифоньеру и вытащил оттуда старую помятую шляпу. Торжественно надел ее, и, обращаясь к отражению в зеркале, произнес: — Думается мне, так будет лучше. ЗЕЛЕНЫЧ Водяного все в лесу звали Зеленыч, как-то так само получилось. Это все из-за длинной зеленой бороды да кожи нежно-оливкового цвета. — У нас, у водяных, такой оттенок кожи редкость, — говорил он частенько своим клиентам, что приходили к нему в сапожную мастерскую 'Дно'. — Оливковые водяные рождаются раз в тысячу лет и становятся самыми вредными из них, это и пиявке понятно...