Римма Жиркова

История Израиля бесценна как типичная история попытки денатурировать все природные ценности: Я указываю на пять фактов, которые подтверждают это. Первоначально, и прежде всего во времена монархии, Израиль придерживался правильного отношения к вещам, то есть естественного отношения. Его Яхве был выражением его сознания силы, его радости в себе, его надежд на себя: к нему евреи стремились к победе и спасению, и через него они ожидали, что природа даст им все необходимое для их существования—прежде всего, дождь...

Христианство выросло на почве настолько развращенной, что на ней всему естественному, каждой естественной ценности, каждой реальности противостояли глубочайшие инстинкты правящего класса—оно выросло как своего рода война насмерть с реальностью, и как таковое оно никогда не было превзойдено. “Святые люди", которые приняли священнические ценности и священнические имена для всех вещей и которые с ужасной логической последовательностью отвергли все на земле как “нечестивое”, “мирское”, “греховное”,—этот...

Я могу только повторить, что я противопоставляю себя всем попыткам вторгнуть фанатика в образ Спасителя: самого слова "империо", употребленного Ренаном, достаточно, чтобы уничтожить этот тип. “Радостная весть” говорит нам просто о том, что противоречий больше нет; царство небесное принадлежит детям; вера, которая звучит здесь, больше не является боевой верой—она рядом, она была с самого начала, это своего рода вторжение ребячества духа. Физиологи, во всяком случае, знакомы с таким запоздалым и неполным половым созреванием в живом организме, являющимся результатом дегенерации...

Амфитрион был сыном Алкея, царя Тиринфа. Его женой была Алкмена. Во время его отсутствия ее посетил Зевс, и она родила Геракла. “Царство небесное”—это состояние сердца, а не то, что придет “за пределами мира” или “после смерти”. Вся идея естественной смерти отсутствует в Евангелиях: смерть-это не мост, не переход; она отсутствует, потому что принадлежит совершенно другому, просто кажущемуся миру, полезному только как символ. “Час смерти” - это не христианская идея—“часы”, время, физическая жизнь и ее кризисы не существуют для носителя “радостной вести”...

И с того времени и впредь возникла абсурдная проблема: “Как мог Бог допустить это!” На что безумный разум маленькой общины сформулировал ответ, ужасающий в своей абсурдности: Бог отдал своего сына в жертву для прощения грехов. Сразу наступил конец евангелиям! Жертва за грех, причем в ее самой отвратительной и варварской форме: жертва невинных за грехи виновных! Какое ужасное язычество!— сам Иисус покончил с самим понятием “вины”, он отрицал, что между Богом и человеком существует какая-либо пропасть; он жил это единство между Богом и человеком, и это было именно его “радостной вестью”...