Юлия Степаненко

Баллада о Робин Гуде — один из бродячих сюжетов мирового кино. Благородный разбойник из Шервудского леса стал героем не менее двух десятков игровых и анимационных картин, почетное место среди которых занимают «Приключения Робин Гуда» (1938) с Эрролом Флинном в заглавной роли. Однако главным и непосредственным поводом для создания бруксовской пародии стал «Робин Гуд — принц воров» (1991), весьма успешный проект режиссера Кевина Рейнолдса и актера и продюсера Кевина Костнера. Фильм Брукса надо признать большой удачей по двум причинам. Вопервых, он точно подметил американизированность костнеровской версии английской баллады и в своем фильме развил ее до фантастических пределов...

То, что пародия греется в лучах славы породившего ее фильма, становится для нее в равной степени благом и злом. Задолго до того, как пародировать сагу Лукаса-Киршнера-Маркуэнда, Брукс поставил своего «Молодого Франкенштейна» (1974) — фильм, в котором, как в кривом зеркале, отразились коллизии и герои сразу нескольких культовых лент 30- х годов. Сегодня этот фильм особенно ценим продвинутыми знатоками кино, смакующими ретроэффект его черно-белого изображения и отыскивающими многочисленные отсылки к другим фильмам с тем же заглавным героем. Если же вы не синефил, а просто любитель кинофантастики...

За свою довольно долгую режиссерскую карьеру Мел Брукс поставил восемь пародийных комедий, в списке которых «Космическим яйцам» отнюдь не гарантирована первая строка. Однако для большинства любителей культового кино, в том числе и для тех, кто смотрел все фильмы Брукса, его имя продолжает ассоциироваться с этим забавным двусмысленным названием. В принципе, это понятно. В успехе пародийного «эпизода» саги о «Звездных войнах» очень много от успеха самих «Звездных войн». Прежде всего, обратим внимание на момент выхода фильма на экраны — 1987 год, Энциклопедист американской кинокритики Роджер Эберт...

Детский писатель и художник-иллюстратор Крис Ван Оллсбург с момента выхода в свет своей дебютной фантастической повести «Джуманджи» в 1982 году числится в любимчиках критиков и читателей. А за последние десять лет он, похоже, полюбился еще и кинематографистам. Началось, как известно, с шумного успеха экранизации в 1995 году самой известной книги Оллсбурга с бесконечно позитивным Робином Уильямсом в главной роли. Затем последовала еще одна экранизация творчества фантаста — анимационная лента «Полярный экспресс». И вот — третья попытка. Надо сказать, что сам Оллсбург оказался страшно недоволен фильмом «Джуманджи», исказившим, по его мнению, всю суть книги...

— Появятся ли эти сцены на DVD? И в каком виде: так называемая режиссерская версия или, как это было с первым фильмом, в виде бонусов? — Скорее всего, они войдут в «подарочное» издание диска в качестве отдельных роликов. Ну и еще будет телесериал: отснятого материала много и два фильма с какими-то добавками перемонтируют для показа на ТВ. — После первого фильма у молодежи стала модной вампирская тематика. Второй фильм значительно нивелирует такую романтику вампиризма. Это специально? — Сознательно никто не ставил целью ни пропагандировать, ни демонизировать вампиров. Потому что, к счастью, это персонажи мифологические...

— Сергей, лента «Дневной Дозор», изначально носившая название «Ночной Дозор 2: Мел судьбы», на самом деле поставлена по мотивам второй части романа «Ночной Дозор». Почему все-таки фильм назвали по книге, никакого отношения к фильму не имеющей? — Из чисто коммерческих соображений. Был проведен тест-опрос, который однозначно показал, что название «Дневной Дозор» для сиквела нравится зрителям куда больше, чем какой-либо другой вариант. — Да, но при этом зрителю не объясняется, что «Дневной Дозор» не имеет никакого отношения к одноименной книге ЛукьяненкоВасильева. — Между прочим, пролог первого фильма — это история, взятая из книжки «Дневной Дозор»...

Общая картина нынешней французской фантастики состоит из множества противоречивых фрагментов. В середине 80-х годов XX столетия наметился важный рубеж, разделивший период расцвета национальной фантастики в 70-х и последующее десятилетие «тощих коров». Если 1960–1970 годы справедливо характеризуются специалистами как «Золотой век» французской фантастики, когда ежегодно выходило не менее 250–300 новых книг, то с середины 80-х ситуация резко ухудшилась. Здесь необходимо отметить, что по своим истокам французская НФ весьма неоднородна. Она опирается как на национальные литературные традиции, так и на существенно повлиявшие на французскую литературу англоязычные образцы книг и кинофильмов...

Проснувшись, он поднялся, чтобы прополоскать горло, и представил себе мюларисов там, внизу, в их подземном лабиринте. Утром сквозь тучи проглянули два солнца Ансиля. Наступил его последний день. Ахаб открыл глаза. Дверь его каморки исчезла. Отвратительно желтый свет, пульсируя, врывался в проем вместе с ревущим ветром — словно ветер и свет стали одним целым. Ахаб приподнялся, опершись на локоть, удивленный, что проспал так долго. Он огляделся и не узнал своей комнатенки. От стола ничего не осталось, если не считать нескольких небольших щепок, и ветер гонял их по полу одну за другой. В углу валялся ящик от стола, на удивление уцелевший...

Он надеялся, что глубина лабиринта способна обеспечить выживание мюларисов. Конечно, долго они не смогли бы продержаться из-за неизбежного повышения температуры и нехватки воздуха. Но на несколько недель — или даже один-два месяца — можно было рассчитывать. Ахаб подошел к экрану с лазером в руке. Несколькими быстрыми штрихами он изобразил диск с крестом в центре и двумя солнцами сверху. Это был один из самых первых символов, усвоенных мюларисами. Ансиль. Состоящий из мюларисов глаз моргнул два раза. Они поняли. Ахаб кивнул и добавил к рисунку несколько деталей. Сначала появился цилиндрик на кромке диска, изображавший донжон...

Холландер, точнее, его компьютерный двойник, повернул голову в его сторону. — Благодарю, — произнес он своим хриплым голосом. На несколько минут воцарилось молчание. Ахаб невольно почувствовал восхищение искусством, с которым капитан запрограммировал свое изображение. Снабдив его свойственной оригиналу способностью к сопереживанию, капитан обеспечил нечто большее, чем просто выполнение административного долга. — Когда вы стартовали? — спросил Ахаб, усаживаясь напротив изображения. — Шесть дней назад. — Холландер покачал головой и добавил с сожалением: — Мы ждали тебя, сколько смогли… — Я знаю,...

Ахаб выбрался на поверхность на двадцатый день, до предела измотанный бесконечным восхождением. Он сбросил с плеч рюкзак и тяжело опустился на утоптанную землю квадратного двора замка. Потом он откинулся назад и закрыл глаза. После трех недель, проведенных под землей, ему нужно было время, чтобы привыкнуть к дневному свету. Так он лежал довольно долго, спешить ему было некуда. Постепенно его перестали терзать натруженные сердце, легкие и мышцы спины и ног. Глубоко вздохнув, Ахаб наполнил легкие воздухом, насыщенным пряными запахами близких джунглей. Казалось, он неожиданно вернулся в старые, давно забытые, но когда-то дорогие ему места...

Но тогда кем было существо, представшее перед нами в его облике? Поскольку ни один из нас не мог придумать разумного объяснения, мы решили созвать утром общий Совет. Пока же мы, не поднимая шума, заперли снаружи каюту, в которой находилось существо, выдававшее себя за Тристана. Да, ситуация была далеко не стандартной и очень тревожной. Остаток ночи я так и не заснул; уверен, что Янник и Гвен тоже не смогли сомкнуть глаз. Утреннее собрание не смогло прийти к какому-нибудь разумному заключению. Мы пригласили на Совет и «Тристана», который никак не мог понять, в чем его обвиняют. Он был ошеломлен тем, что его считают обманщиком, самозванцем...