Валентина Трофянова

ыфв ффыв вфы фыв

вфыфывфыв фыв фыв фы

фывв фыв фыв фы в

Они безжалостно убивали слонов сами, а также воровали слоновую кость у туземцев. Их последователи состояли из сотни или более арабов—отступников и негров-рабов - свирепой, безжалостной банды головорезов. Запомните их — Карла Йенссена и Свена Мальбина, желтобородых шведских гигантов, - потому что вы встретитесь с ними позже. В самом сердце джунглей, спрятанная на берегах небольшого неисследованного притока большой реки, впадающей в Атлантику недалеко от экватора, лежала небольшая, обнесенная частоколом деревня. Двадцать крытых пальмовыми листьями хижин-ульев укрывали его чернокожее население, в...

След Ахмета бен Гудина и его сообщников занесен в протокол — вы можете проверить это, если захотите. Он встретил смерть, которую заслужил, и встретил ее со стоицизмом араба. Месяц спустя маленькая Жанна Жако, семилетняя дочь капитана Армана Жако, таинственным образом исчезла. Ни богатство ее отца и матери, ни все могущественные ресурсы великой республики не смогли вырвать тайну ее местонахождения из непостижимой пустыни, поглотившей ее и ее похитителя. Была предложена награда таких огромных размеров, что многих искателей приключений привлекла охота. Это не было делом для современного детектива...

Если он невиновен, его освободят". "А если он не невиновен?" - спросил араб. "Он обвиняется во многих убийствах. За любого из них, если его вина будет доказана, ему придется умереть". Левая рука араба была спрятана под бурнусом. Теперь он вытащил его, открыв большой кошелек из козьей кожи, набитый и тяжелый монетами. Он открыл горловину кошелька и высыпал пригоршню содержимого на ладонь правой руки — все это были монеты из хорошего французского золота. По размеру кошелька и его выпуклым пропорциям капитан Жако заключил, что в нем должно быть небольшое состояние. Шейх Амор бен Хатур бросил рассыпанные золотые монеты одну за другой обратно в кошелек...

Жако отдал несколько кратких приказов сержанту, который отдал честь, повернулся на каблуках и вернулся к солдатам. Здесь он собрал дюжину людей, которые оседлали своих лошадей, сели верхом и выехали навстречу незнакомцам. Оставшиеся люди расположились в готовности к немедленным действиям. Не исключалось, что всадники, так быстро приближающиеся к лагерю, могли быть друзьями заключенных, стремящихся освободить своих сородичей внезапным нападением. Однако Жако сомневался в этом, поскольку незнакомцы явно не пытались скрыть свое присутствие. Они быстро скакали к лагерю на виду у всех. За их прекрасной...

И, что лучше всего, лидер группы, Ахмет бен Гудин, был среди заключенных. От пленников капитан Жако позволил своему разуму преодолеть оставшиеся мили песка до маленького гарнизонного поста, где на следующий день он должен был встретить с нетерпением ожидающих его жену и маленькую дочь. Его глаза смягчились при воспоминании о них, как и всегда. Даже сейчас он мог видеть красоту матери, отраженную в детских чертах лица маленькой Жанны, и оба эти лица будут улыбаться ему, когда он соскочит со своей усталой лошади поздно вечером следующего дня. Он уже чувствовал, как мягкая щека прижимается к каждой из его — бархат к коже...

В семнадцать, сфотографированное во всех возможных кадрах, тело учительницы ехало во Львов на арендованном у компании Стикс открытом черном Ситроене. Сзади, в пределах видимости, покачивалась на неровной дороге возглавляемая бородачом темно-синяя Татра из редакции "Курьера", в которой, кроме Штерна, сидел и лейтенант Олаф Курцецкий. Журналист был доволен таким распределением мест. Они не допустили, чтобы Курзецкий путешествовал с женой и смотрел на нее. Теперь ее тело было покрыто множеством ран и порезов. С некоторых sączyły еще жидкости организма, в других успели уже заселяет личинок, поэтому,...

Равнодушная ко всему природа по-своему заботилась о теле двадцатичетырехлетней учительницы, о пропаже которой сообщил три дня назад обезумевший муж. Именно он подтвердил, что искореженный лисами труп принадлежит (парадоксальный для Стерна термин) его любимой жене. Один из полицейских с нескрываемым отвращением вскинул дубинкой труп, обнажив изуродованное лицо мертвеца. Тогда молодой лейтенант пронзительно закричал, чем спугнул сидящего на ветке орешника косу, и потерял сознание. Это спасло его от еще худшего зрелища. Он не увидел, к счастью, ужасной детали: распухшие ноги покойницы, покрытые слоем изрытого мха и хвои, украшали прибитые к пяткам окровавленные подколки...

Штерн, который после телеграммы Данилюка появился в канавах чуть больше часа, стоял тогда в нескольких шагах от трупа, вертя в пальцах сигарету. Удивительно, что в этот момент ему захотелось курить. Кропил теплый июльский дождь, и светило - что редко бывает в таких случаях - солнце, поэтому дымящаяся обшивка несколько усиливала его движения. Было бы весело, пронеслось у него в голове, заразиться в разгар лета насморком. Он обошел труп и быстро избавился от этой мысли. Дождавшись опоздавшей полиции, он потянулся за своим Ронсоном. Он открыл посеребренную крышку зажигалки, постучал большим пальцем по кругу и удовлетворенно прикурил сигарету от стремительно поднимающегося вверх пламени...

Повернула ли она тогда голову? А если да, то что она увидела в последние секунды своей жизни? Эта мысль заставила его почувствовать стекающий по шее холод. Поэтому Куржецкая поворачивает украшенную великолепной косой голову туда, откуда до нее доносится треск. Она должна, размышлял Стерн, направляться к заходящему солнцу. Почему она безрассудно позволила себе на мгновение отойти от мужа? Возможно, она присела на корточки за нужду или, проанализировав, решила собрать побольше дородной ежевики. Всегда, так говорил ее муж, она любила ежевику. Именно их запах возбуждал ее. Конечно, в совершенно ином смысле возбужден был спрятавшийся в кустах дегенератор...