Сергей Васильевич

До Лабиринта Ночи они долетели быстро и ещё до захода солнца Сергей совершил едва ли не самую ювелирную из всех своих посадок на Марсе. Когда он выключил двигатели, то не убирая рук со штурвала посмотрел на Ареса. Пёс взглянул на него своими умными, тёмно-карими глазами и широко раскрывая пасть зевнул, показывая свои здоровенные, белоснежные клыки. Он облегчённо вздохнул и потрепал его по лобастой голове, а пёс немедленно положил ему лапу на колено, словно подтверждая свой вывод, — хозяин, не бойся, всё в порядке. Датчики конвертоплана также показывали, что он стоит на прочном каменном основании...

Сергей проверил показания бортового компьютера и начал предстартовую подготовку. Продул дюзы, затем врубил двигатели подъёмной тяги, но их не хватало и тотчас врубил маршевые двигатели сразу на половину мощности. Этого хватило. Вибрация корпуса конвертоплана усилилась и он стал лениво, как бы нехотя, подниматься вверх. Всё же они немного перестарались, но жидкого водорода в баках было достаточно и Сергей увеличил тягу. Через несколько секунд они взлетели на высоту в двести метров, оставив на поверхности Марса две борозды от посадочных салазок и большое тёмное пятно обожженного, местами спёкшегося в шлак грунта...

Стоило только Сергею снять с пса комбинезон, как он мигом помчался в свою каютку и через пару минут вернулся, держа в зубах большую миску из нержавейки. Так они и вошли в столовую, где возле стены уже разлеглись возле мисок хвостатые члены экипажа «Мустанга». Остальные члены экипажа сидели за большим обеденным столом и Сергей, посмотрев на такую идиллию, подсаживаясь к столу со смехом воскликнул: — Война войной, а обед по расписанию, мужики? — А как же, Батя. — Широко улыбаясь ответил ему главный минералог корабля-сборщика Хуан Антонио Альварес, в котором уже нельзя было узнать старого профессора...

— Серёжа, скажи мне, что тебя так тревожит? Ты весь прошлый год был какой-то сам не свой. Ты боишься, что с тобой что-нибудь произойдёт первого февраля? С уверенностью в голосе, которая не должна была по идее не оставить у жены никаких сомнений, он ответил: — Юля, поверь, первого февраля со мной не произойдёт ничего плохого. Что-нибудь плохое со мной могло произойти в любой из дней за все эти тридцать четыре года, но через меся действительно может произойти всё, что угодно, но только не со мной. Да, и вообще я не жду от этого дня ничего плохого. Хотя он и старался говорить спокойным и уверенным тоном, жена всё же почувствовала наигрыш и сказала: — Это ты только говоришь так, любимый...

В этот же день было принято решение не только построить рядом завод и склады, но и устроить ещё несколько сотен пылевых ловушек везде, где это только позволяли условия, то есть имелись каньоны с базальтовым дном, а в них недостатка не было и поэтому работы всем на Марсе снова прибавилось. Зато учёные быстро посчитали всё и сделали вывод, — если дело пойдёт так и дальше, то всего за семь лет пылесборщики смогут заскладировать не менее девяносто процентов всей марсианской пыли, этого одновременно и проклятия, и самого ценного из всего того, что красная планета могла дать человечеству. Может быть ещё и поэтому новый две тысячи десятый год Сергей Чистяков встречал с такой радостью...