На перекрестке миров

В отделе прикладной математики Института теоретических исследований работал Борис Львович Кацман — человек, который мог вычислить траекторию падающего яблока, но регулярно путался в собственных шнурках...

Жил да был на тихой улице Вишнёвых Сапог скромный аудитор Лев Борисович Цапкин. В свои пятьдесят два года он достиг того дзена, когда человек точно знает, что идеальный вечер — это когда никто не тревожит его покой, а на кухне ровно тридцать семь минут томится картошка с укропом...

Мне позвонила мама в среду вечером. Я тогда был в общежитии, за тысячу километров от дома, и дописывал курсовую. Она сказала: «Саша прыгнул с крыши». Три слова. Я сначала подумал, что это какая-то дикая шутка...

Григорий Львович Плюшкин был человеком бережливым. Настолько бережливым, что даже носки штопал только при дневном свете, чтобы не тратить электричество. Жил он в старой квартире с видом на соседский балкон, где сушилось бельё загадочного цвета, и никому не был должен...

Олег заказал фитнес-браслет на «Алиэкспрессе» за четыреста рублей с бесплатной доставкой. Ждал три недели, отслеживал посылку так, будто от неё зависела судьба человечества. Когда браслет наконец приехал...

Денис не верил в заговоры. Но когда у него угнали велосипед — новенький «Stels», купленный в кредит, — он готов был поверить во что угодно. Даже в то, что его украли пришельцы, чтобы переплавить на деталь для летающей тарелки...

Всё началось в среду. Обычную такую среду, третью декаду месяца, когда отчёт за второй квартал должен был лежать на столе у Валентина Петровича ровно в четырнадцать ноль-ноль. Я опоздал на планерку на...

Когда Семён Петрович впервые увидел этого кота, он понял: его прежняя жизнь кончена. Кот сидел у помойки возле его подъезда — рыжий, драный, с рваным ухом. Глаза — два жёлтых прожектора — смотрели с таким укором, будто Семён Петрович лично виноват во всех бедах мира...

В тот день в дремучем лесу случилось нечто, от чего даже Леший удивился. Баба Яга продала ступу. — Надоела! — заявила она, вытряхивая из неё последнюю лягушку. — Ни скорости, ни комфорта, ни подогрева сидений! Взамен ступы на опушке появился ревущий, блестящий мотоцикл цвета ночной грозы...

Это была блестящая идея, пришедшая в голову Бабе-Яге ровно в тот момент, когда она в сотый раз пересчитывала мухоморы в погребе. «Кормлю же я Лешего, кормлю Водяного, кормлю даже этого нахала Змея Горыныча, который после обеда ещё и стул отодвинуть не может, — рассуждала она...

Баба Яга не была злой. Она была энергоэффективной. В то время как молодая поросль ведьм с гиканьем носилась по ночному лесу на новеньких «Молниях» (ступы с турбонаддувом), Яга лежала на печи и осваивала тонкую науку делегирования...

Семейный совет на кухне за чашкой крепкого чая напоминал заседание Совбеза ООН. Игорь, откинувшись на скрипучий стул, с пафосом оратора вещал: — Дорогая, мы дикари. Мы забыли, что такое цивилизация. Три года мы втыкаем рассаду в эту глинистую землю...