Александра Смирнова

– Я набрала побольше воздуха, словно собиралась нырнуть. Господи, как же колотится сердце. Я чувствовала, что бледнею. Притворяться несчастной, глядя старику в глаза, было уже ни к чему – я совсем вошла в роль. – У меня в метрике записано: отец Владислав Банащак. Может, вы слышали эту фамилию? Родилась в Щецине, – врала я, как по нотам. Если попросит паспорт, скажу, что забыла взять. Старик ни о чем не спросил. – Нет, деточка, не слышал, – ответил он мягко. Похоже, я пробудила в нем сочувствие. – Ну да, понятно… разве это отец? – упавшим голосом сказала я. – Детям вроде меня вписывают первую попавшуюся...

Замялась и принялась бестолково шарить в сумочке, как будто не знала, что там только три банкноты по пятьсот злотых и горстка мелочи. Три месяца копила. Родители давали на карманные расходы по сто злотых в неделю, триста мне выдала Анеля. Попросить сдачу с пятисот? Неудобно, он может обидеться, а мелочи у меня – кот наплакал. Жадный старикан! Взгляд выцветших глазок прожигал мне руки, я совсем растерялась. – Это вам… – Я неловко сунула ему банкноту. Если и дальше буду таким же лохом, моих денег хватит аккурат на трех кровососов, а на обратный билет вообще не останется. Как только выйду от этого гада, разменяю деньги! – Ты уже у кого-нибудь была? Я честно ответила, что он первый в моем списке...

Такого просто не могло быть! Кладовщика охарактеризовали как человека ограниченного, замкнутого молчуна, его никак не поставишь рядом с пани Клим. Взаимную симпатию легко заметить, в отношениях Банащака и Клим ничего такого и в помине не было. Халина Клим – суровый и требовательный начальник, обращалась с кладовщиком тактично, но холодно. Банащак же относился к ней с уважением и соответствующим ее должности почтением. Да и манеры пани Клим не допускали никаких вольностей. Таково было общее мнение, как среди руководства, так и среди коллег Халины Клим. Она со всеми держалась вежливо, но сдержанно, была скрытна...

Таинственную красавицу, которая заманила в квартиру Бригиды Костшицы пьяного в дымину Хмелика, я невольно стал называть про себя Пиковой Дамой, хотя подписываться так мог и мужчина. Я отдавал себе отчет, что действовать надо быстро, пока черты незнакомки еще не стерлись в памяти работников бара, ведь им каждый день приходится видеть сотни новых лиц. Пройдет немного времени, и показания этих свидетелей перестанут быть достоверными. Я отправился на спиртовой завод в Езерной, где Банащак работал кладовщиком, и в отделе кадров мне показали заявление от Банащака с просьбой о немедленном увольнении по собственному желанию...