Tell Me Something

Я снова здесь. Жду, когда Мари принесет мне дайкири. Она точно принесёт именно его. Хотя я заказывал чай. Точно так же будет, если вы скажете в вагоне-ресторане: – Зелёный чай, пожалуйста. И Вас обязательно переспросят: – Просто зелёный чай или з е л ё н ы й? Отвечая «з е л ё н ы й», вы автоматически заказываете водку. А Мари приносит дайкири. Мне. Но, если честно, к истории это не имеет никакого отношения. Мари ставит передо мной высокий стеклянный стакан со светлым ромом, кубиками льда и кусочками лайма и мяты...

Егор стоит на пустыре и смотрит в одно из окон пятиэтажки. Одежда мальчика вся испачкана, из носа идет кровь. Егор вытирает нос грязным рукавом, подбирает с земли увесистый булыжник. Размахивается и бросает в окно. Стекло со звоном разбивается на осколки. В гостиной небольшого частного дома на Рябиновой улице включен телевизор. Здесь живет семья Егора, и в данный момент все члены семьи собрались в гостиной. Мама сидит на диване, с измученным видом потирает пальцами виски. Папа ходит из стороны в сторону...

– Девушка выгнала. Сказала, я по бабам ночью ездил. Какие хоть бабы… – Красивые, Толь, красивые. Давай работать. Бармен сделал за них половину работы – рассортировал листочки по рассказам. Осталось только разобрать, что там написано, и перегнать в цифровой текст. Толя аккуратно положил папку на стол, на котором стоял маленький игрушечный мишка. – Пусть Александра поработает. Ты и так делаешь почти все сам. Ваня переписал с диктофона вчерашнее интервью. Толя обработал фотографии, которые сделал дома у писателя...

Они ехали по городу на старой «королле». Улицы были пусты, если не считать пары шальных легковушек и полицейский автомобиль, который неспешно патрулировал участок около Школы Искусств. Один раз дорогу перешел старик с толстенной клюкой, и больше они не видели ни души. В четыре утра город явно выглядит лучше, чем днем или вечером. – Тебе куда? – спросил водитель. – В редакцию. Посплю пару часов на диване, а потом надо разобраться с этим бредом, – пассажир на переднем сиденье хлопнул ладонью по толстой папке с бумагами...

— Эй, ур...д! Рогу набрал побольше воздуха в легкие, чтобы интонация получилась максимально непереносимой, и заорал: — Ваши долги исчезнут в один миг, просто оформите контракт с фирмой «Лотос»! — Пошел ты! — Да сам пошел! Че ты пристал ко мне! Из окна высунулся Кай, поправил нервным движением галстук: — Ну Рогу! Пожалуйста, прекрати… Такой всегда был в его голосе трагизм… У Кая этого. Даже не хотелось кинуть в него чем-нибудь. В общем, Рогу прекратил и принялся дальше ходить мимо входа в юридическую контору...

В детстве ни один мой день не обходился без неприятностей: то коленку разобью, то чаем подавлюсь, то палец обрежу бумагой, то, неудачно запулив книжкой в отца, поставлю ему синяк на полглаза. Мама, глядя на всё это безобразие, только тяжело вздыхала и говорила: «Лилька, ты ж ходячая катастрофа. Кто ж тебя замуж возьмёт? Никто!» И вот, наконец, настал тот день, когда я впервые могу ответить ей, что она была не права. Меня берут замуж! И не кто-нибудь, а Олег, бледнолицый красавчик с юрфака, который делает самый вкусный кофе на земле и отменно знает латынь...

— Что читаешь? Она истерическим движением захлопнула папку с очень знакомыми штампами. — Да так, диссертацию взяла у знакомого… — Как здоровье? — Ничего, спасибо. Она отвернулась от него к окну. В ее волосах играли солнечные блики. Петр подошел сзади и провел по ним ладонью, а затем поцеловал ее. — Зачем ты так часто это делаешь? Его как будто стегнули ремнем – таким, которые носят панки. С огромным количеством шипов и свисающих цепей… Он вышел из комнаты под звуки её шёпота. — Он ничего не узнал, так, хорошо...