«Сундук Аннушки»
Пятьдесят пять лет я поднимала этот склад. Зять назвал меня балластом. Я открыла сейф
— Ты здесь никто. Фирма принадлежит сыну, — сказал зять. В воздухе кабинета пахло пылью от гофрокартона, растворимым кофе и новым текстилем. Обогреватель в углу потрескивал. Я сидела за столом и гладила рулон плотного неокрашенного льна...
– После смерти отца ты ничего не получишь, – сказал брат. Но он не знал, что отец оставил мне последнее сообщение.
Я пришла из ночной смены с синяками под глазами и запахом йода на руках. В коридоре пахло отцовским табаком «Беломор» — он курил его сорок лет, и этот запах въелся в обои, в половицы, в сам воздух. Я поставила сумку на тумбочку, рядом с его очками в роговой оправе и недочитанным томом Чехова...
Она переступила через мою грядку с клубникой и сказала, что я своё отработала
Через грядку Шесть соток пахли прогретой землёй и навозом. Так пахнет только в августе, когда кабачки уже некуда девать, а помидоры краснеют быстрее, чем успеваешь срывать. Я стояла на крыльце с лейкой в руке и смотрела, как Лидия Викторовна переступает через мою грядку с клубникой...
Свекровь подарила мне семь стальных кастрюль, я подарила ей «небесное блаженство»: хроника одного противостояния
Дипломаты говорят, что подарок это знак внимания. Видно, дипломаты никогда не сидели за нашим столом. Подарок может быть объявлением войны. Особенно если он упакован в картон и перевязан ленточкой. Холодная война началась в четверг, третьего сентября...
