Савелий Ефримов

тело лича, все до единого накопители и мой ритуальный кинжал бесследно исчезли. Огорчился, естественно, успев не по одному разу проклясть воров вместе с их неизвестным хозяином. Наконец, обнаружил, что с Лишией стали происходить необъяснимые изменения, и окончательно озадачился ворохом свалившихся на меня сложностей. А вчера вечером, в довершении всего, получил срочную депешу, где говорилось о необходимости "новоиспеченному барону Невзуну" принять первых официальных гостей в своем родовом замке. Который, между нами говоря, не подходил даже для того, чтобы принимать посольство неприхотливых гоблинов, не говоря уж о каких-то там "высоких гостях"...

настоящим гадом и, пользуясь моей временной несостоятельностью, успел провернуть такую грандиозную аферу, что я испытал жгучее желание придушить его собственными руками. Особенно когда выяснил, что его величество удовлетворил прошение графа о снятии с него обязательств по восстановлению вверенной ему части баронства с последующим возложением этих самых обязательств на... внезапно обнаружившегося наследника! То есть, на меня! С тем, чтобы в течение нескольких месяцев именно я привел разоренное до основания хозяйство в порядок и бодро отрапортовал королевской канцелярии о том, что приказ...

на чистые сапоги "светлого", хрипло выпалил, что "мэтр" не только завещал все свое имущество мне, но и просил графа оказать всевозможное содействие в дальнейшем... клянусь, обалдевший от моей наглости граф едва не осквернил грязной руганью свою безупречную репутацию! А мастер Лиурой вообще был вынужден отойти в сторонку, чтобы не травмировать мой детский разум сложными словесными конструкциями, коих я не должен был слышать в принципе. После этого они какое-то время отчаянно спорили друг с другом, ища выход из законодательного тупика, в который я их умышленно загнал. Я, конечно, в это время добросовестно изображал обморок, краем уха прислушиваясь к яростным препирательствам...

Вообще-то, передача личной Печати - старый обычай, родившийся еще в те времена, когда у магов было почетно передавать свои силы и знания не родным детям, а ученикам. Потом, правда, от него отказались, потому что его эффективность оказалась откровенно невысокой. И в последние лет сто - сто пятьдесят этот ритуал использовался лишь теми, у кого не было своих детей, но кто желал чисто символически облагодетельствовать, скажем, любимого ученика или ученицу. Потому что тот, кому доставалась Печать мага... а фактически - магически наведенная татуировка... получал право на владение всем имуществом умершего мага...

говорить... даже я в прошлый раз не сумел передать все свои способности специально созданной трансформе! А уж ждать, что остатки этих способностей хотя бы в какой-то мере перейдут во время наспех проведенного обряда к абсолютно неподготовленному мальчишке, вовсе не стоило. Я, собственно, ничего и не ждал. И даже не особенно удивился, обнаружив себя в унизительном положении простого смертного. Просто грустно было... и до отвращения обидно потерять старого друга и свои невеликие силы таким нелепым образом. - Господин? - беззвучным шепотом напомнила о себе служанка. Я вяло кивнул и, осторожно...

считанные дни очистилась кожа, из-под толстой шелушащейся корки проступили аккуратные губки, милые ямочки на щеках, два выразительных серо-зеленых глаза. Правда, один из них до сих пор косил, да и хромота никуда не делась, но все равно - девка явно пошла на поправку. А сегодня, как выясняется, у нее еще и голос прорезался... При этом у меня до сих пор не имелось внятного объяснения происходящему. Что-то непонятное творилось с ее проклятием. Вернее, с каждым днем, несмотря ни на что, девчонка все больше избавлялась от него. Причем прямо у меня на глазах! И я совершенно не понимал, почему ...

поваленные гробы и внимательно рассматривая каждую мелочь. Тело лича они проворно обыскали и, завернув в принесенную с собой ткань, не особенно бережно поволокли к порталу. Второе тело, от которого остались только обгоревшие кости, тоже унесли, не задаваясь лишними вопросами. Вывалившиеся из гробов кости без всякого почтения раскидали по всему склепу. Внутрь самих гробов тоже заглянули, пошарили. Нашедшиеся там золотые безделушки и посмертные украшения собрали, аккуратно положив в специально выделенный для этого мешок. Бестрепетно разлили в три крохотные колбы в изобилии растекшуюся по полу слизь...

удивился тому, что пальцы в моих руках ощутимо потеплели. На мгновение нахмурился, не ожидая такой быстрой реакции, ненадолго задумался над причинами... а потом чуть не отшатнулся, внезапно вспомнив, что до сих пор ТАК И НЕ ОБОРВАЛ самые важные нити, связывающие мою ауру с телом. После чего буквально отбросил от себя заметно порозовевшую лапу. Шарахнулся прочь, чувствуя предательскую слабость в ногах, и негромко застонал, поняв, что только что инициировал процесс переноса сознания... но не того, которое требовалось, а своего собственного! - Демон! - непроизвольно вырвалось у меня при виде...

впрочем, нет. Он все-таки лучше, чем те бедолаги, которые добровольно, надеясь на избавление, ложились на мой алтарь: все-таки некромант в обряде - это знатная добыча... а его происхождение меня уже не волновало. Первый надрез на обгоревшей коже я сделал сам, умело отделяя еще живую плоть от костей. Не обращая внимания на слабый рывок под ритуальным кинжалом и сдавленное мычание над головой, аккуратно разметил места для секции. Нанес все необходимые руны. В полном молчании обработал сперва одну руку бешено бьющегося ученика, затем вторую. Перешел на грудь, живот и, наконец, ноги, испытывая...

и частичным. Но в тот момент я об этом не думал - завидев, что поразительно быстро опомнившийся, заживо горящий, но все еще не сдавшийся Нев поднял руку с кинжалом, я буквально подпрыгнул на месте и, взвившись на ноги, загородил собой престарелого наставника. Вот только до меня слишком поздно дошло, что проклятый упрямец целился вовсе не в него... нет. Он метнул свой кинжал прямиком в созданный огромной ценой источник! Тот самый, разрушение которого делало бессмысленным все наши приготовления! И которого зависела жизнь магистра! Я испуганно замер, когда увидел, как медленно, будто во сне, разлетается вдребезги все то, что составляло смысл моей жизни...