Михаил Жирнов

Подтянувшиеся милиционеры остановились, уставившись на маршала. Максим был в полевой форме, зато ярко на четырех солнцах сверкали золотом эполеты военачальника. Старший из патрульных, лейтенант милиции, отдал честь. – Извините, маршал, но инструкция запрещает допускать нищих в центр, где мы принимаем гостей со всей галактики. Максим и сам понимал, что дал маху, выпустив оборванца в таком респектабельном районе. Но демонстрировать свою оплошность не собирался. -Этот мальчишка – разведчик. Он выполнял задание высшего командования. Лейтенант кивнул и нажал кнопку в пистолетике. Янешь Ковальский дернулся и пришел в себя...

– А ну, крысята, прочь отсюда! Маршал едет! – рявкнул он. Беспризорники бросились врассыпную, только и видно было, как мелькают грязные пятки. Тяжело ходить босиком по поверхности, раскаленной сразу на четырех "солнцах", а бедные дети не знали, что такое обувь. Один из мальчишек, впрочем, оказался смелее других и, развернувшись, показал средний палец. Капитан выхватил бластер и выстрелил в дерзкого мальчишку, он бы убил его, но маршал успел в последний момент толкнуть капитана под руку. Заряд пролетел мимо, проделав в мостовой воронку, осколки расплавленного камня попали на голые ноги мальчугана, и тот рухнул на асфальт...

Четыре светила собрались в зените и, ощетинившись безжалостно лижущими небо коронами, изливали на планету потоки частиц. Каскады света струились по зеркальным улицам. Максим запрыгнул в гравиоплан, внутри было комфортно и прохладно, рванул к окраинам. Он никогда раньше не был в Галактик-Петрограде, и ему хотелось своими глазами осмотреть столицу, населенную тремястами миллиардами жителей. Он покинул военный сектор, и все переменилось, повеселело. Появились здания с оригинальной композицией, он бы назвал их, пожалуй, роскошными – в них селились представители привилегированного класса. В ходе тотальной войны прослойка олигархов уменьшилась, но до конца ее не уничтожили...

Рядом висели голограммы помельче, были видны изображения иных галактик. Контроль над ними не был сплошным, меж звезд виднелись вкрапления независимых государств, населенных разумными, порой очень странными расами. Трошев недолго всматривался в это великолепие, ему надо было сделать очередной доклад. Игорь Рерих выглядел молодо, лицо почти без морщин, густые светлые волосы. Казалась, что ему жить и жить, но российская медицина в условиях военного времени не слишком была заинтересована в продлении человеческой жизни. Наоборот, быстрая смена поколений подстегивала эволюцию, была на пользу безжалостному селектору-войне...