vstolъ

***  Однажды я стоял на площади и пытался разглядеть номера подъезжающих к остановке автобусов, но ничего не видел из-за близорукости и сырой метели, бьющей в лицо. Мне нужен был двенадцатый автобус или хотя бы десятый. Честно говоря, я немного опаздывал.  Уже полгода как я работал в мастерской по производству наружной рекламы, где мы делали пластиковые вывески и устанавливали их над входной дверью какого-нибудь маленького магазина. Работа напоминала уроки труда в школе, которые я никогда не любил...

Первые мысли наматывались и разматывались, они обрывались на полусло… «Нет, только не это! Я надеялась, что этого больше не…» Надеялась? Да. С другой стороны, я всегда ждала этого, всегда знала, что переживу что-то похожее еще раз, но никогда не была к этому готова. Голова у меня кружилась, и в глазах помутнело. Все лица, в которые я так тщательно всматривалась, предательски размывались. Я стала искать место, куда можно сесть. Пускай это будет асфальт, пусть даже сырая земля. Главное — не свалиться с ног и не удариться головой обо что-нибудь...

Оказалось, что в костюме неудобно прыгать через турникеты. Но что я мог поделать, если опаздывал уже на пять минут, а денег на метро не было? Еще и костюм этот… Не надевал его со школьного выпускного. Больше пяти лет, получается. Собеседование назначено на три. На циферблате три часа пять минут. В этот миг я лечу через турникет и что есть сил бегу по эскалатору. Кажется, не засекли. Нет времени оглядываться. Не бегите по эскалатору. Бежать по эскалатору небезопасно. Женщина в будке с равнодушным выражением лица даже не посмотрела в мою сторону...

Помню, как он впервые появился. Я тогда не сразу поняла, что это за звук. Ко мне никто и никогда не приходил, и за несколько лет в этой квартире я впервые услышала, как звучит мой дверной звонок. Какое-то парализующее жужжание — слышишь его и не можешь пошевелиться. Тогда я не почувствовала, что этот звук предвещает что-то страшное. А стоило бы. Что я вообще делала в тот момент? Как всегда — вспоминала что-то. Сидела в плетеном гамаке возле подоконника и смотрела на старые плёночные снимки, читала...

Однажды они смотрели, как Млечный путь разрезал небо на две части. Термос с дачной мелиссой и шалфеем, равно как и окурки от табака, скрученного в календарные листочки, лежали у изголовья, рядом со старым покрывалом. Конец сентября. Их телам, привыкшим греться под летним солнцем было так холодно, что они прятали подбородки в воротники своих курток, а трясущиеся руки пытались просунуть в узкие рукава. «Слишком красиво, чтобы уходить» — они так подумали и, несмотря на холод, опять легли на покрывало под рассеченной Млечным путем полусферой...