Истории из прошлого

Мне восемьдесят четыре года, и я до сих пор считаю людей. Сажусь в автобус — пересчитываю. Стою в очереди в поликлинике — пересчитываю. Внуки садятся за стол, а я, как дурак, веду глазами по головам. Раз, два, три, четыре. Привычка. Она у меня с сорок девятого года, и я её за всю жизнь не вытравил. Зовут меня Степан Игнатьевич Кожин. В сорок девятом мне было двадцать три, я носил шинель не по росту и служил в конвойном взводе. Не по призванию. Так вышло. Про это я ещё расскажу, потому что без этого история не станет понятной...

Я тридцать лет ждал, что кто-нибудь спросит меня про ту корзину. Не спросили. Все, кто был на Сычёвке в октябре девяносто шестого, молчали, как будто дали слово. Слова никто не давал. Просто есть вещи, которые не рассказывают, пока не поймёшь, что они были главными в твоей жизни. Меня зовут Кирилл Одинцов. Сейчас мне шестьдесят четыре. Тогда было тридцать четыре, и я поехал на лесоучасток в Богучанский район не за деньгами и не за романтикой. Я поехал туда, чтобы не видеть ни одного человека, который знал меня по имени...

Я хожу по Енисею капитаном уже больше двадцати лет. И каждый раз, когда ночью прохожу перекат Косая Курья, я выхожу на крыло мостика и смотрю на левый берег. На косу. Там нет поста. Там нет ни избы, ни створных знаков, ни бакенов уже давно, всё сняли, всё списали, всё заросло. А огонь там есть. Маленький, жёлтый, низко над водой. Не всегда. Но есть. Штурманы мои привыкли. Молодые спрашивают, что там. Я отвечаю, что там ничего. И это правда. Там ничего нет. Только огонь. Меня зовут Андрей Летов. Мне сейчас за пятьдесят...

Эту историю я не рассказывал сорок лет. Не потому, что запрещали. Хотя и запрещали: бумагу о неразглашении я подписал прямо в вертолёте, на колене, ещё до того, как понял, о чём она. Не рассказывал, потому что не знал, с какого места её начинать. С генератора? С тетради? С голоса в рации, который назвал меня по имени? Или с человека, который двадцать три зимы подряд выходил на связь с теми, кто про него забыл в первый же день? Меня зовут Виктор Лапин. Мне семьдесят восемь. Осенью восемьдесят шестого мне было тридцать восемь, и я был инженером-приёмщиком треста «Сибспецмонтаж» в Красноярске...