Дима Николаев

В России 1905 год начался с январской крови петербургских рабочих, что шли за справедливостью к императору Николаю, а закончился большой кровью московского декабрьского восстания. Русские революционеры от разных партий — жестко-прагматичной большевистской, авантюрно-террористической эсеровской, глотки рвущей меньшевистской — вздыбили рабочих и крестьян, возбужденных всеобщим экономическим кризисом. Митинги, стачки, забастовки в Петербурге, Москве, Варшаве, Риге, Баку, Иваново-Вознесенске. Вал первомайских демонстраций. Претензии к власти, переходящие в политические требования. Политический террор — в Москве убит великий князь Сергей Александрович, дядя царя...

То, о чем вспоминает Витте, и стало последней каплей: Плеве поставил на Зубатове точку. Тот Плеве, который всего полгода назад говорил, что политическое спокойствие государства в руках Зубатова. Теперь на приеме у императора Плеве изрек: «Уволить немедленно, новации прекратить!» Такое мнение министра произвело впечатление на государя. Расставание прошло тяжко и противно. Излили все, что думали друг о друге. Бомбой громыхнула дверь начальствующего кабинета — столь велика была ярость зубатовского прощания с родным ведомством. Не нужен! Не нужен ни службе, ни царю, ни отечеству. Его, верного слугу...

Спустя десятилетия появятся теоретики человеческих отношений в лице признанных ныне классиков: М. Фоллетта, Э. Мэйо, Д. Макгрегора, Д. Карнеги. Они будут писать, как установить гармоничные отношения между хозяевами и работниками. Во всех учебниках по «паблик рилейшнз» (связям с общественностью) говорится ныне о способах взаимодействия людей внутри компаний и фирм. Известные всем корпорации IBМ, «Сони», «Дженерал моторс», BАSF устами своих лидеров поведают миру о технологии взаимоотношений работников во имя процветания промышленных империй и снятия конфликтов. Но мало кто сегодня помнит и знает, что у истоков этой технологии стоял российский полицейский чиновник Сергей Васильевич Зубатов...

В этой оригинальной теории воедино сошлись собственные догадки ее автора, итоги размышлений по следственным делам, критический взгляд на литературные источники, особенно французских коллег. Долгие годы «охранка» переваривала и постигала премудрости судейкинской школы сыскного дела. Но по настоящему только Зубатов, начальник московского охранного отделения спустя почти двадцать лет, подхватит знамя судейкинской теории. И творчески разовьет. Одни «социалистические» рабочие организации, созданные Зубатовым, чего стоили! Но Зубатов понял то, что недоступным оказалось тщеславному, расчетливому Судейкину:...

А через год Георгий Порфирьевич уже осваивался в новой, специально для него созданной должности — инспектора секретной полиции. Неприметное название скрывало важные полномочия: в соответствии с положением «Об устройстве секретной полиции в Империи» весь политический сыск, местные охранные отделения, тайные политические расследования оказались в ведении Судейкина. У российского политического сыска появился глава и началась, пожалуй, впервые после Бенкендорфа и Дубельта, новая история. История смелых, оригинальных, чаще всего беспринципных и наглых новшеств. Судейкин жесточайшим образом требовал...