Екатерина Высоцкая

Пару недель спустя Лиам сидел в «у Берти» и угрюмо пил кофе, притворяясь, что читает газету, чтоб никто не решил подойти к нему завести разговор. С того момента как он вернулся из Иноземья, он провел все это время занимаясь бумажной работой, принимая заявления, заполняя бесконечные кипы документов. И каждый раз, когда он разбирался с одной кучей, Молли волшебным образом материализовывала другую прямо из воздуха. Ему бы радоваться, что все вернулось в нормальное русло. Но с тех пор как на следующий день после того, как он с Бабой занимались любовью, он поехал в Долину Миллера и обнаружил, что там никого нет, его жизнь стала пустой...

Тем же вечером Лиам и Баба сидели вместе на диване в Эйрстриме и старательно избегали смотреть друг на друга. Баба смотрела в окно на столб пыли, поднявшийся в спокойной летнем воздухе, он был едва заметен в свете исчезающих красных задних фонарей трех мотоциклов, которые куда-то держали свой путь. Она знала, что тоже скоро будет уезжать. Впервые за свою долгую жизнь, эта мысль не привлекала ее. Возможно, потому, что что-то другое привлекало ее больше. И что, черт побери, ей теперь делать? Она покосилась на Лиама. Как и она, он смотрел вслед Всадникам, которые почти пропали из видимости. В отличие от нее, он был рад, что они уехали...

Как и следовало ожидать, это оказалось не так просто. После того, как они вернулись на дорогу, Лиаму предстояло разобраться с организацией перевозок трех взрослых и пяти детей. Всадники, конечно, будут на своих мотоциклах, но дети не могут ехать с ними. В конце концов, Пенелопа взяла Пити на его детское кресло, а также одну девочку постарше. Баба вела машину Майи, так как та ей уже точно не пригодится, с ней ехали новоназванная Бабс и маленький мальчик. Мэри Элизабет гордо восседала на переднем сидении патрульной машины. Прежде чем они отправились в путь, Баба засунула голову в машину Лиама и предложила...

Суровый взгляд Королевы прекратил все последующие жалобы. — Учитывая, что наказание за твои действия, как правило, либо смерть, либо изгнание, — отметила она, — то ты должна радоваться, что тебя только обязали отбывать столь мягкое наказание. Если ты будешь добра к этой бедной Человечке и хорошо себя вести, тогда, может быть, через пару сотен лет, когда смертная скончается, я рассмотрю твое возвращение к первоначальному виду. Возможно. И, будь уверена; я буду присматривать за тобой. Лицо женщины сразу же просветлело, и она перестала плакать и обращать внимание на Лиама и всех остальных, просто обняла девочку, которую считала своей...

Лиам сделал еще один легкий поклон, хотя без особого воодушевления. — Ее имя Мелисса МакКлеллан, Ваше Величество. И она моя — была моей — женой. Она исчезла два года назад. Я и понятия не имел, что она здесь, — он тяжело сглотнул. — Когда она исчезла, я решил, что она сбежала. Выражение лица Королевы стало немного мягче. — Значит ребенок, которого она потеряла, был твой? — она склонила голову. — Мы сожалеем о вашей потере. Утрата ребенка — это чудовищно. , а та смотрела только на темноволосого ребенка, и то что-то напевала для девочки, то осыпала ругательствами охранников, которые держали их отдельно...