Елена Багатеева

Наконец, женщина отставила свой бокал в сторону, окинула взглядом всю компанию, и явно собралась уходить, но Шон не дал ей выйти из зала. Он заботливо обхватил ее за талию и прижал к себе, нежно поцеловав в щеку. — Неужели мы так и будем сидеть и молчать, словно воды в рот набрали? — встрепенулся Ланс. — Ты же обещал мне экскурсию по городу. А моя очередь еще не прошла. А мы уже пропустили самую интересную достопримечательность, — с этими словами он повернулся к Риган и посмотрел на нее с той нежностью, которой никогда раньше не позволял себе ни с кем. — Да, мы сейчас не будем лезть в их отношения, – задумчиво произнесла та...

Я не имел ни малейшего представления о том, где сейчас Феликс и что он делает. Я был уверен лишь в том, что он не должен прятаться от Консуэлы, которая без сомнения сообщила бы ему о своем присутствии. Феликс же, скорее всего, пребывал в глубоком отчаянье. Между тем, Консуэлла, разумеется, не хотела ни столкнуться с кем-либо из знакомых Феликса, ни выдать свое присутствие криками. Она осторожно кралась вдоль стены, прикрывая лицо полами плаща. Когда я повернулся, чтобы получше разглядеть происходящее, в глазах Консуэльи зажглось пламя. Затем она начала размахивать руками и громко кричать – так, чтобы ее мог услышать любой, кто находился поблизости...

Мама вышла из комнаты и тихонько стала собираться на работу. Илья посмотрел на меня и сказал, что позвонит мне, когда Матвей проснется, и подойдет к телефону. — А где он? — спросила мама, когда вышла в прихожую. — Она его покормит, — ответил я. Мама посмотрела на меня строго и строго спросила, где, черт возьми, наш сын. Я пожал плечами и ответил, что он у нее дома, а где еще ему быть. Маму, похоже, мое заявление о моем несуществующем сыне несколько покоробило, но она промолчала и пошла в комнату. Пока она одевалась, я снова завелся. Мне захотелось кому-нибудь набить морду, но я себе этого позволить не мог...

В такие минуты просто невыносимо наблюдать за тем, как любимое существо теряет не просто дорогого человека, а всю свою сущность, постепенно превращаясь в жалкую, искалеченную оболочку, угнетаемую терзающими ее изнутри страхами. Джек и Крис – горячие испанские ребята. Встречаются, разумеется, не очень часто – все же оба работают в полиции, но когда встречаются, то, как ни удивительно, умудряются оставаться открытыми для общения и находить время на то, чтобы обсудить последние полицейские дела или поведать друг другу о своих увлечениях, хобби и особенностях жизни. В числе увлечений Джека – живопись, он пишет маслом...

Внезапно Марк осознал, что слова и движения режут и рвут его слух, но, подчиняясь необъяснимому чувству, он произнес: — Садись. Тебя ждут, и очень скоро. В этот же момент все смешалось, но только на мгновение. Они упали рядом, и в этом слиянии чувства, ума и тела, в ощущении звуков, запахов и света, в котором были рождены, одновременно приходили в сознание. Выразительные губы Сабины попросили: — Тебе плохо? Она почувствовала облегчение, — в его голосе была растерянность, боль, желание. — Ты любил меня? — спросила она и почувствовала, что он не услышал ее вопроса. Преодолевая головокружение и тошноту, она широко открыла глаза...

Взяв из ближайшей колыбели мягкую игрушку, Максим положил ее на деревянную ступню качели и легонько оттолкнул ее. Та ударилась о железные прутья и запрыгала по песчаному откосу: Максим довольно улыбнулся и взял следующую игрушку. – Браво, малыш, – мрачно прокомментировал просьбу ребенка отец. – Давай-ка нам что-нибудь посерьезнее. «Скорее всего, у меня получится передать тебе знания, что называются „звезды“», – подумал Максим, и незамедлительно взялся за черную фигурку, изображающую волхва. – Итак… – Максим пнул ногой выбитое из-под ковра ядро и вновь откинулся на спинку качелей. Через некоторое...