Анисим Вольховский

Многое на июльском пленуме ЦК произошло впервые. Впервые освободили первого секретаря и не обвинили его в том, что он враг народа, не упрятали, как бывало, за решетку. Впервые люди, выпущенные из тюрем, вчерашние враги народа, вошли в высшее руководство партии. В Москве такое решение восприняли настороженно, как никак люди обижены, что они задумают - непредсказуемо. Вмешиваться опять не стали. Имре Надь пока на сцене не появлялся, но его рука чувствовалась повсюду. Все происшедшее вызывало в ЦК КПСС и тревогу, и недоумение...

Он всеми силами старался вразумить Охаба. К сожалению, безрезультатно. "…Через какое-то время товарищ Охаб с делегацией поехал в Китай… Когда они возвращались из Китая через Москву, я опять беседовал с товарищем Охабом. К этому времени товарищ Гомулка уже был освобожден из тюрьмы. Освободили его только под давлением обстоятельств. Охаб не управлял процессом, начавшимся в Польше, плелся в хвосте… Я спросил товарища Охаба: не возражает ли он против того, чтобы мы пригласили Гомулку приехать к нам в...

Прорвалось в Грузии. Хотя грузины пострадали от сталинских репрессий не меньше других, доклад отца они восприняли как личное оскорбление. Недовольство выплеснулось на улицы 5 марта. Поводом послужило глухое молчание в день смерти вождя. Первыми отреагировали студенты. Они решили исправить "упущение" властей. Демонстрация с цветами направилась к монументу Сталина в центре Тбилиси. В ответ на панический звонок местных властей отец посоветовал не торопиться, сохранять спокойствие. Он надеялся, что студенты, как он говорил, "побузят и успокоятся"...

Мне же из всего связанного с тем полетом У-2 больше всего запомнилось, с какой неохотой согласился отец на вручение правительству США ноты протеста. Все его уязвленное самолюбие противилось этому, на его взгляд, унизительному акту. Он считал, что подобное не могло произойти случайно, американцы сейчас хихикают над нашим бессилием. Наша нота только добавит им радости. С другой стороны, он понимал, что сделать вид, что ничего не произошло, тоже невозможно. Еще не успели высохнуть чернила, ноту даже не вручили послу США, как полет повторился...

Вообще весна 1956 года оказалась богатой на сюрпризы. В день отплытия делегации из Калининграда в Портсмут в Берлине открыли подкоп. Американцы из своей зоны прорыли тоннель к кабелям военной связи советских оккупационных войск и в течение длительного времени подслушивали наши разговоры. Правда, под контролем: КГБ через свою агентуру в Англии знал об этой затее с самого начала. Эта игра продолжалась довольно долго. Но все имеет конец. При очередной проверке кабелей "обнаружили" не зафиксированное на чертежах ответвление...

Американцы просто не сомневались в своем праве быть в курсе наших дел. Все началось сразу после войны с постоянных полетов разведывательных самолетов вдоль наших прибрежных границ. Они страшно раздражали Сталина, но пока ничего противозаконного американские летчики не совершали. Ничего нельзя было поделать - море открыто для всех. ПВО внимательно отслеживала курс американских самолетов. Стоило пересечь невидимую линию границы, как… в очередном ТАСС-ском протесте сообщалось, что после принятия необходимых мер "самолет удалился в сторону моря"...

Отец и тут решил все переиначить. День авиации он не тронул, но проведение воздушного парада предложил перенести на июнь. Правда, новый порядок просуществовал недолго. В поисках денег на жилье и другие неотложные нужды отец добрался и до авиационного праздника. Он считал, что расходы на его подготовку, многочисленные тренировочные полеты десятков и сотен самолетов обходятся слишком дорого. Его убеждали, что москвичи привыкли к параду, на Тушинское поле собираются сотни тысяч человек, но отец стоял на своем...

Ему пришла в голову мысль помирить эмигрантов с Тито, получить для них индульгенцию и отправить их с миром домой. Что и говорить, затея выглядела фантастичной, но отец в нее поверил и принялся за ее реализацию. Однако сразу столкнулся с трудностями. Эмигранты уезжать не хотели, кто боялся, кто из принципа, а кому просто пришлось по душе безбедное существование в Москве. "Отказников" возглавил генерал Михайлов. Лишь малая толика согласилась с отцом, но на условиях полного прощения и обеспечения безопасности дома...

Незадолго до 1964 года, когда восхваление отца разрослось безудержно, Гречко решил внести свою лепту. Ему, к тому времени уже ставшему маршалом Советского Союза, пришла идея осчастливить и отца. Об их встрече отец рассказывал не раз. Аргументы у маршала звучали по-солдатски прямолинейно: отец, как его в начале войны произвели в генерал-лейтенанты, так ее и закончил. В нынешние времена ситуация в корне поменялась - он теперь Первый секретарь ЦК, Председатель Совета министров СССР, главнокомандующий Вооруженными силами...

Мне показалось, хозяин на мгновение пожалел о своих словах. Он не сомневался, что я откажусь. Хорошо изучил нашего брата, знал, что без директив мы и шага не сделаем. Но тут делать нечего. Расставили шары, начали игру… Микоян поднялся со своего места, обошел вокруг. - Точно, стол тот же самый. Вернувшись на прежнее место, он поудобнее устроился в кресле. - Не знаю, что мне помогло: везенье или Бог? А может, он решил мне проиграть, боялся, что в противном случае я у него навсегда останусь? Вернее всего, с перепугу у меня просто какой-то талант проснулся...