Животные - наши друзья

Стоя у зеркала, Дэвин всматривался в свое лицо и не видел ничего подозрительного или пугающего. Сильный и совершенно здоровый молодой мужчина. Единственный его дефект — целое яблоко. Вон крутится неспешно, рассыпает золотые искры. Значит, все это было наяву. Ничего не приснилось. Дэвин не обладал успокаивающей привычкой прятать голову в песок: он всегда признавал правду, насколько бы неприятной, отвратительной и пугающей она бы ни была. В Хавтавааре творились очень странные дела. Должно быть, общая масса некротической энергии, которая скопилась здесь, достигла того предела, за которым наступал взрыв...

Джемма почувствовала, как в животе заворочался липкий ком тошноты. Все правильно. Вороньему королю нужна была жертва — и он бы взял ее. Присвоил бы так же, как облик Дэвина. — Ты видела кого-нибудь? — спросил Дэвин так, что Джемма поняла: у нее не выйдет отмолчаться или обмануть его. Потому что он тоже был на той поляне, он стоял у камня, увенчанный короной из костей и перьев. Все склонятся пред Вороньим королем. Омерзительная фраза так и прыгала на языке. И она была не просто наваждением. — Там была тень чего-то огромного, — прошелестела Джемма. — Человек с вороньей головой. Он склонился надо мной и сказал, что я всегда принадлежала ему...

Не было никакого Вороньего короля с лицом Дэвина. Не было каменного алтаря среди сосен и алых глифов на стволах. Кошмар закончился — Джемма никогда не была настолько счастлива. В губы уткнулся край стакана, и Дэвин приказал откуда-то издалека: — Пей. Джемма послушно сделала несколько глотков. Простая холодная вода с почти неуловимым ягодным вкусом. Тем самым, который плыл на губах Вороньего короля, когда он целовал Джемму на алтаре. Ее охватило омерзение — Джемма словно рухнула в густую теплую грязь. — Вот и умница. Стакан убрали, и в поле зрения появилось лицо Дэвина: привычное, встревоженное, без малейших следов тьмы...

— Убежать, — выдохнула Джемма в сумерки. — Убежать подальше отсюда. — Здесь кругом озера и болота. — Джемма почти видела улыбку Вороньего короля: мягкую, сочувственную. Улыбавшийся рот был волевым, с четко очерченными бледными губами. Рука скользнула по ноге к бедру, остановилась на животе, и Джемма оцепенела, как кролик, прижатый к земле лапой волка. — Боюсь, ты утонешь через несколько шагов. А я этого не хочу. — Зачем я тебе? — прошептала Джемма, и тьма склонилась над ней, обняла, укутала и впитала в себя. — Затем, что ты моя и всегда была моей, — ответил Вороний король. — Не бойся меня. Не бойся...