Кондрат Огольцов

Если бы Таль хоть на мгновенье усомнился в своем превосходстве над потерявшим корону чемпионом! Если бы захваленный публикой король прислушался хоть на миг к голосу предупреждавших его об опасности! Грешен, я тоже подолгу "стращал" Таля матч – реваншем. Во время наших прогулок по Стокгольму в январе 1961 года я говорил ему, что Ботвинник играл в матче слабее обычного, что он, как никто, умеет делать выводы из поражений и приходить на новую битву вооруженным "до зубов". Миша слушал меня, согласно кивал головой, но… я видел, что это были лишь "кивки вежливости"...

Не знаю, часто ли ругает Кобленц с глазу на глаз своего мечущегося ученика, только на людях он больше поощряет, расхваливает его выдумку, смелость, творческий порыв. – Миша, ты гений! – восклицает Кобленц почти после каждой выигранной Талем партии, особенно, если победа достигнута с помощью жертвы. И пусть жертва была не совсем корректна и противник при правильной игре мог ее опровергнуть – опытному тренеру важно поддержать в любимце вдохновение. Кобленц безгранично верит в Таля. Когда его питомец получал чуть ли не безнадежную позицию, он уверял собеседников: – Можете не волноваться...

Нет другого гроссмейстера, который мог бы так возбуждать зрителей, вызвать в них желание постичь то тайное, что скрыто в шахматах. Беззаветная любовь молодого гроссмейстера к шахматному искусству невольно вызывает любовь к Талю со стороны тех, кто это искусство ценит. И с какой искренней грустью передают любители весть о том, что опять-таки нет другого шахматиста, который был бы так невнимателен сам к себе. Кого не настораживают многочисленные болезни Таля, операции, срочные отправки в госпиталь...

Теперь болельщики связывали свои надежды именно с этой партией. В ней Спасский встречался с Леонидом Штейном. Кто из двух победит, тот поедет в Стокгольм. Борис проиграл эту партию. Вновь, как три года назад, два поражения в два последних дня отняли у него путевку на межзональный турнир. Один срыв может быть случайным, два – это в той или иной мере закономерность. Бойко когда-то начав свой шахматный путь, Борис вдруг на целых шесть лет вылетел из состава участников крупнейших турниров. Дважды уже лучшие гроссмейстеры страны уезжали на межзональные битвы, и дважды – без Спасского...

Так рассуждали конкуренты, а может быть, подобные мысли возникали и у лидера, только получилось совсем наоборот. Меньшой брат очертя голову бросился в атаку на позицию старшего. Пешки упрямо лезли через всю доску на штурм королевского лагеря, фигуры не жалели жизней ради общего дела. Так атакуют обычно противника ненавистного, а разве таковым он был для юноши? Разгоряченный повелитель белой шахматной армии просто забыл, против кого он играет, и совсем не замечал испуганного лица брата. Именно таким...