Игорь Васильев

В исходе 11-го часу пополюдни 19 августа 1727. И я при сем Вашей Светлости и светлейшей кнеине, и невесте, и своячине, и тетке, и шурину поклон отдаю любителны Петр». Меншиков Ораниенбаума достиг в восьмом часу вечера 19 августа. Ответ Андрея Ивановича написан около одиннадцати часов пополудни. Значит, воспитатель взялся за перо сразу по приезде княжеского курьера, не откладывая хлопотную обязанность до утра. Это первое свидетельство того, что Остерман не плел закулисных интриг, а искренне хотел восстановить пошатнувшийся мир с отцом царской невесты. Иначе для чего ему подчеркивать точный час. Достаточно и даты – 19 августа, отчетливо указывающей на завидную оперативность корреспондента...

На исходе июня дщерь Петрова вернулась на политическую сцену. Сроки удачно совпали с окончанием траура по Карлу-Августу Любекскому. Отныне красавица частенько сопутствует государю и великой княжне. Первым тенденцию уловил саксонец Лефорт. 1(12) июля дипломат отрапортовал в Дрезден: «Царь оказывает много привязанности к… Елизавете, что подает повод к спору между ним и сестрою». Венценосный подросток не сводит глаз с жизнерадостной, грациозной и умной тетушки и в кратчайший срок всецело покоряется родственнице, которой, в принципе, незатруднительно убедить Петра в политической целесообразности падения Меншикова...

21 мая очередь проститься с Двором наступила для Франца Матвеевича Санти. Обер-церемониймейстера (частое общение с монархом – прямая обязанность знатока этикета) подвела дружба с Толстым. В результате – ссылка в Сибирь, хотя сперва планировалась короткая отлучка в Москву, дабы «собирать в тамошних архивах все государственные и провинциальные гербы для сочинения генерального государственного гербовника». Но вот примечательный штрих. Генералиссимуса не вполне удовлетворяли допросные листы Петра Андреевича. Засомневался Меншиков в том, что советник императрицы и есть личность, морочившая ему голову...

Впрочем, нет. Одно возражение все-таки прозвучало. Узнав вечером 23 мая о выборе Петра II, Елизавета Петровна что-то придумывает, зовет Бассевича, беседует с ним и утром 24 числа посылает министра в Петербург с таким письмом на имя Меншикова: «Светлейши[й] княсь. Хотя б желала вас самаго видить и [о]бо всем переговорить, но, понеже, вам известно, случей меня до сего не допущает, чтоб могла вас видеть, того ради, можете быть известны чрез господина графа Басавича, о чем оной будет предл[а]гать. Изволте и быть вероятны, что оною мою камисию верно я выше означенному графу Басовичу поручила. На чем...

Императрица после приема шести судей прожила не более трех-четырех часов. Состояние царицы 2 мая заметно ухудшилось. Мучительный кашель и лихорадку усугубил нарыв («фомика»): «по великому кашлю прямой гной в великом квантитете почало Ее Величество выплевывать». Врачи констатировали какое-то «повреждение в лехком», от которого пациентка и скончалась. Однако, невзирая на страдания, остаток жизни мать посвятила любимой дочери, не отлучавшейся от нее весь день. Анна и Карл Голштинские накануне (в среду или в четверг) выехали за город. Утром в субботу за ними, разумеется, послали. Под вечер супруги...

23 апреля около трех часов пополудни Александр Данилович, пообедав у советника Егора Пашкова, вернулся в Зимний дворец и сразу же поднялся на второй этаж к Елизавете Петровне. Немного погодя оба вышли на дворцовое крыльцо вместе с Петром Алексеевичем и Натальей Алексеевной. Компания уселась в карету, которая покатила к Невской прешпективе, чтобы в объезд, а не напрямую по Верхней набережной или Немецкой улице приехать к Летнему дому. Значит, у взрослых назрела потребность поговорить о чем-то важном, и не торопясь. Присутствие детей помогает понять, на какую тему. Елизавета сообщила другу царской семьи о странной попытке Девиэра днем 16 апреля увлечь на прогулку малолетнего Петра...

Прежде всего, цесаревна решила дистанцироваться от Светлейшего, чтобы князь поневоле задрейфовал к старым друзьям – Голицыным. Когда Меншиков соединится с родовитой знатью и присягнет на верность Петру Алексеевичу, принцесса постарается натравить его на растревоженных Толстым сторонников Анны – независимых и голштинцев. Данилыч должен жестокой расправой остудить пыл почитателей герцогини, а заодно по беседам Девиэра и Толстого разглядеть в Петре Андреевиче загадочного покровителя принцессы. Тогда Светлейший вычеркнет Елизавету из списка тех, кто за спиной царицы строит козни законному наследнику...

Однако Меншикову не стоило забегать вперед, превращать тезоименитство жены в собственный триумф и хвастать перед цесарцем Рабутином о том, что в день рождения императрицы Россия узнает о взлете меншиковской фамилии. Без прояснения еще одного ключевого момента торжество Александра Даниловича грозило обернуться ловушкой с единственным выходом – ссылкой из столицы. 5 апреля Екатерина под благовидным предлогом отсрочила публичный акт провозглашения Александры Александровны царской невестой{28}. Это был плохой знак. Что-то у главного режиссера не заладилось. Значит, жди беды! * * * На судьбу Девиэра,...

Таким образом, Светлейший должен был сперва рассекретить «тайного советника» императрицы и уже потом выбрать, от кого принять приз (обручальное кольцо Петра Алексеевича) – от незнакомца или от аристократической партии. Без светлой аналитической головы вице-канцлера герой Калиша и Переволочны вряд ли бы исхитрился обойтись. И Остерман зачастил к Меншикову: 14 февраля, 17 февраля. 18 февраля оба совещались в Ореховой палате, а также в Предспальне допоздна. А 19 февраля господин инкогнито неожиданно предложил партнерам прекратить игру в прятки и присоединиться к нему: государыня назначила Андрея Ивановича воспитателем внука основателя империи, а Рейнгольца Левенвольде – заместителем вестфальца...

Возможно, истину удавалось бы успешно скрывать от всех до условного часа «X». Но в двадцатых числах января 1727 года случилось одно досадное происшествие, благодаря которому, к всеобщему изумлению, секрет просочился наружу, после чего в империи разразился тяжелый политический кризис. * * * 31 января (И февраля) 1727 года Маньян отписал во Францию: «…Говорят, что… на днях, во время легкого нездоровья царицы… она очень ослабела и находилась в лихорадочном состоянии. И тут, говорят, высказала, что вопрос о престолонаследии не касается никого, кроме младшей дочери ея, принцессы Елизаветы, что она безотлагательно...