Вадим Воронков

Песня на Ниле Листья не шелестят, роща не шелестит, Какое небо, какая страна! Горы великие из кирпичей, А на кирпичах облака. И я страдал и жил, Я пил литовских вод, Сегодня волны Нила облачные Мои грустные глаза видят - Я выгляжу грустным, я смотрю вниз Кто-нибудь бил мое сердце Что он теперь спит [как] лебеди, Что для него это не имеет значения везде. Лодка! лодка, продолжай, Есть на берегу деревня, Здесь голуби как снег, Облако птиц - деревня на берегу. Давай, лодка, подальше от этих карстов! Вот пальмовый лес, И глиняная хижина на заднем плане С венком из шипов и голубей...

Подземная Польша Моя родина - польское подполье, Сражение в темноте, одинокое и темное, Мой воздух - ветер без неба, Моя пища - кровь в горсти хлеба, И мой свет, горит издалека, Это наш закон и право человека. восстание может задушить меня вечно живым, Но без него я не буду счастлив. Я могу убежать от траурной борьбы, Но я никогда не сбегу от себя. Среди многих родных мест, которые текут в чудесном тумане, Я хочу эту, свободную , трудный. этого мира, Если свет заслоняет мою решетку. Что мне делать со всеми прелестями этой земли, Если мое сердце выталкивается в подземный мир...

Пение из могилы О, любите Польшу! пропитанный кровью! Судьба смотрела на твои лавры, Но чем несчастнее ты, Тем дороже твоим сыновьям ... Я. У. Немцевич Листья падают с дерева, Что стало свободным; Он поет сверху могилы Некоторые полевые птицы: Это не было - не было, Польша добра к вам! Все мечтает А ваши дети в могиле. Сгоревший сельт, Разбитые города И в поле, вокруг, Женщина терпит неудачу. Все они вышли из дома Они взяли с собой косы; Некому делать, В поле гибнут зерна. Когда под варшавой Дети собирались, Казалось, слава Вся Польша выйдет. Бьют всю зиму Они боролись за лето; Но в падении за это И детей не получилось...

Вальс Уже зеркало, звук цилиндра медленно поворачивается, и подсвечник уносится в коридоры. И смотрите: сотня подсвечников шатаются в тумане, сотня зеркал отражает катящееся бревно. И пыль розовая, как лепестки яблока, И искры, подсолнухи колыхающихся труб. Распростерся, как кресты в агонии, Стекло рук, черное оружие, белое руки и ладони. И они кружатся в их суженные глаза, пристально глядя, И шелк шелка на наготе, ох шипение ... И перья и жемчуг в ревущем пространстве, И шепот, крик и головокружение, и ритм. Год девятьсот десятый. Часы уже бьют, Лат мягко просачивает песок сквозь песочные часы...