Rock давай!
237
подписчиков
О чём это я?…
Расписался я в бессилии: Не способен на насилие! Но если будут домогаться – Не смогу сопротивляться!
"Бобр Kurwa!" (Виктория Полински) А что там у Бобра за чудо-хатки? Там, курва бобр, в них делает закладки. Потом, что заложил, то с кайфом курит, Полно у бОбра в этих хатках дури. Опилками та дурь бобра зовётся, И опосля зубами он грызётся. Такому руку в рот не суйте, братцы, Откусит и не сможешь поквитаться. Короче, бобр виновен в этой жизни. И где бабло чиновники всё сгрызли!
Смотрю все парады, начиная с Дальнего Востока. Сколько же бравых ребят! Девушки радуют глаз — красавицы! В Благовещенске (!) удивил проход африканских курсантов (с десяток стран). Орлы!
ТОТ САМЫЙ ДОЛГОЖДАННЫЙ МАЙ Услышав о военных фразу, И повернувшись вдруг ко мне, Бывает, спрашивают сразу: - А это о какой войне? О той войне – ужасной самой, О бесконечной той войне Где смерть ходила вслед за славой, Где год за десять был вполне! О той - отечественной, страшной, Где жизнь была ценой в пустяк… Мужчины погибали наши, А иногда - запросто так. Потом, конечно, были войны, Но всех их не сравнишь с одной, Так будем памяти достойны, Оплаченной такой ценой! И, если говорят «Победа!», То никогда не забывай, Про ту войну, про кровь, про деда… Про самый долгожданный май! Петр Давыдов
Юлия Друнина "До сих пор не совсем понимаю." До сих пор не совсем понимаю, Как же я, и худа, и мала, Сквозь пожары к победному Маю В кирзачах стопудовых дошла. И откуда взялось столько силы Даже в самых слабейших из нас?.. Что гадать! – Был и есть у России Вечной прочности вечный запас.
Василий Лебедев-Кумач. "Мы победили!" Друзья, подруги, граждане, народ, Вот он пришел - день радости высокой! С усталых лиц сотрем солёный пот И поглядим с улыбкою широкой На всё вокруг - на солнце и сирень, На жизнь, на май, на первый мирный день! Мы победили! - В этих двух словах Награда нам за пот, и кровь, и муки, За тяжесть лет, за детский стон и страх, За горечь ран и за печаль разлуки... Давайте вспомним в этот светлый час О тех, кто душу положил за нас!.. В ушах ещё не смолкнул гул войны, И жжёт глаза последний дым сражений, Но нынче все сердца освещены Победой, ясной радостью весенней, И кажется, вздохнула вся земля - Дома и люди, рощи и поля. Спасибо нашему великому Отцу, Поклон ему земной и всенародный, И нашим маршалам, и каждому бойцу За ратный труд, за подвиг благородный! Всю Родину обнять хотел бы я, - Мы победили! С праздником, друзья! 8 мая 1945-го года.
"Они сражались за Родину" - Михаил Шолохов. Режиссёр фильма Сергей Бондарчук: "Некрасов пропустил мимо ушей язвительное замечание Лопахина, долго водил сломанной веточкой по песку, по голенищам своих старых изношенных кирзовых сапог, потом нехотя заговорил: - Ну, так вот тогда первый раз со мной это дело случилось... Полроты в одной избе набилось, спали и валетами, и сидя, и по-всякому. В избе духота, жарища, надышали - сил нет! Просыпаюсь я по мелкой нужде, встал, и возомнилось мне, будто я в землянке и, чтобы выйти, надо по ступенькам подняться. В памяти был, точно помню, а полез на печку... А на печке ветхая старуха спала. Ей, этой старухе, лет девяносто или сто было, она от старости уже вся мохом взялась... Копытовский вдруг как-то странно икнул, побагровел до синевы, задыхаясь, закрыл лицо ладонями. Он смотрел на Некрасова в щелку между пальцами одним налитым слезою глазом и молча трясся от сдерживаемого смеха. Некрасов осекся на полуслове, нахмурился. Лопахин, свирепо шевеля губами, незаметно для Некрасова показал Копытовскому узловатый, побелевший в суставах кулак, сказал: - Давай дальше, Некрасов, давай, не стесняйся, тут, кроме одного дурака, все понятливые. Отвернувшись в сторону, смешливый Копытовский урчал, хрипел и тоненько взвизгивал, стараясь всеми силами подавить бешеный приступ хохота, потом притворно закашлялся. Некрасов выждал, пока Копытовский откашляется, сохраняя на помрачневшем лице прежнюю серьезность, продолжал: - Понятное дело, что эта старуха сдуру возомнила... Я стою на приступке печи, а она, божья старушка, рухлядь этакая шелудивая, спросонок да с испугу, конечно, разволновалась и этак жалостно говорит: "Кормилец мой, ты что же это удумал, проклятый сын?" А сама меня валенком в морду тычет. По старости лет эта бубновая краля даже на горячей печке в валенках и в шубе спала. И смех и грех, ей-богу! Ну, тут, как она меня валенком по носу достала раза два, я опамятовался и поспешно говорю ей: "Бабушка, не шуми, ради бога, и перестань ногами махать, а то, не ровен час, они у тебя при такой старости отвяжутся. Ведь это я спросонок нечаянно подумал, что из землянки наверх лезу, потому и забухался к тебе. Извиняюсь, говорю, бабушка, что потревожил тебя, но только ты за свою невинность ничуть не беспокойся, холера тебя возьми!" С тем и слез с приступка, со сна меня покачивает, как с похмелья, а у самого уши огнем горят. "Мать честная, думаю, что же это такое со мной получилось? А ежели кто-нибудь из ребят слыхал наш с бабушкой разговор, тогда что? Они же меня через эту старую дуру живьем в могилу уложат своими насмешками!" Не успел подумать, а меня кто-то за ногу хватает. Возле печки спал майор-связист, - это он проснулся, фонарик засветил, строго спрашивает: "Ты чего? В чем дело?" Я ему по форме доложил, как мне поблазнилось, будто я в землянке, и как я нечаянно потревожил старушку. Он и говорит: "Это у тебя, товарищ боец, окопная болезнь."
Парикмахер испугался, Смотрит - в зеркале свинья. Голос Гитлера раздался: "Успокойтесь, это я!" Жаба Гитлера рожала - Вся Германия дрожала: Ждите горя, ждите бед - Появился людоед. Ой, на улице туман, Полное затмение. Глянул Гитлер на Москву И лишился зрения. Сидит Гитлер за столом, Лопает картошки, Гитлерята под столом Собирают крошки.
"Нет войны". Спать легли однажды дети — Окна все затемнены. А проснулись на рассвете — В окнах свет — и нет войны! Можно больше не прощаться И на фронт не провожать — Будут с фронта возвращаться, Мы героев будем ждать. Зарастут травой траншеи На местах былых боев. С каждым годом хорошея, Встанут сотни городов. И в хорошие минуты Вспомнишь ты и вспомню я, Как от вражьих полчищ лютых Очищали мы края. Вспомним всё: как мы дружили, Как пожары мы тушили, Как у нашего крыльца Молоком парным поили Поседевшего от пыли, Утомлённого бойца. Не забудем тех героев, Что лежат в земле сырой, Жизнь отдав на поле боя За народ, за нас с тобой. (Сергей Михалков)
Пьянчужка, бабник и философ В пивной, в вечерней тесноте Совместно задались вопросом О ней, о женской красоте. Философ молвил: "От природы Явленье женской красоты. Все остальное - секс и мода, И сладкий мир мужской мечты" "Послушай, ты мудришь напрасно" Хмелея, бабник говорит. "Насколько женщина прекрасна, Настолько страсть моя горит" Алкаш тут в позе Цицерона: "Мне с этим делом - не вопрос. Дурнушка будет примадонной, Налейте мне побольше доз"