Макар Андреев

Его Высочество не стал сомневаться. Он передал ему этот контроль сроком на девять лет, веря в этого кудесника, способного добывать миллионы из воздуха. Только брат мистера Лоу испугался, неужели тот готов потратить такие деньги за предоставление этого контроля: — Джон, ведь Миссисипская компания не выдержит, если у нее из оборота изъять такую сумму. Как и раньше, мистер Лоу с улыбкой развеял сомнения брата: — Я никогда и не собирался этого делать. Публика обеспечит нас деньгами, как и до этого. И действительно, разгоряченная публика охотно дала деньги, когда мистер Лоу выпустил для этой цели следующий...

Он, однако, продавал эти акции не по номинальной стоимости, а на пятьдесят ливров дороже, таким образом увеличивая капитал до двадцати семи с половиной миллионов ливров. Оплату этих акций следовало производить частями. В качестве первого взноса принимались пятьдесят ливров, а оставшиеся пятьсот вносились равными долями в течение двадцати месяцев. В случае же неуплаты всей суммы возвращались уже внесенные деньги за исключением первых пятидесяти ливров. Лоу привнес азарт игорного стола в действия по скупке и продаже акций. Покупатели превратились в игроков, рискующих небольшой суммой в надежде сорвать куш...

Удивительная сама по себе, известная всем история лаэрда Лауристонского становится еще более удивительной, если мы узнаем ее тайную сторону. Зимой 1718 года операции его Банка достигли огромного размаха. Его мысли, если и отвлекались от работы, то лишь изредка, когда, как мы уже «видели, он задумывался о Маргарет Огилви. Только самым глубоким погружением в свою работу мог он заглушить постоянную ноющую тоску о ней, которая мучила его со времени их короткой встречи. Он знал, что графа Орна нет в Париже, и только крайним усилием воли избегал соблазна искать встречи с графиней. Так случилось, что...

— Ах, Катрин, Катрин, не отвергай меня. Парализованная, не в силах пошевелить руками, в полуобмороке от ужаса, она почувствовала, как он оторвал ее от пола и легко перенес через комнату. — Ради всего святого, отпустите меня, — слабо простонала она. — Ох, это низко, низко! Его ответом был только страстный шепот: — Тихо! Тихо! Он донес ее до дивана и опустил на него. В этот момент его руки ослабили свое давление на ее тело, и, словно ожив, она сделала попытку освободиться от него. Они упали, борясь так яростно, что не слышали, как стукнула входная дверь. И только когда на лестнице раздались спотыкающиеся...

— Как вы можете быть одновременно такой доброй и злой? Вы понимаете мои самые мелкие нужды, — он указал рукой на пачку денег, — и в то же время отвергаете самые глубокие, — он встал перед ней на колени. — Ах, Катрин, у вас есть жалость? Видя меня у своих ног, вы отталкиваете меня? Даете мне денег! Боже, неужели вы думаете, что я буду благодарен вам за них, когда вы лишаете меня всего остального, лишаете себя? Я был благодарен вам сначала, думая, что это будет залогом вашей любви, ответом на страсть, которая обуревает меня. — Тихо, тихо! — уговаривала она его, как ребенка. — Так нельзя… — Нельзя! — взорвался он...