Вадим Бромински

Сильно поредевшая толпа за стенами теперь состояла человек из двадцати самых упорных; в эту игру в осажденный замок они вовлеклись совершенно, разложив несколько костров и, кажется, устроив округ них поздний ужин. В оружейной барона, бесспорно, все еще можно было найти пару арбалетов, дабы проредить бунтовщиков еще более, однако Курт понимал, что любые силовые действия со стороны осажденных послужат сигналом к началу самого подлинного штурма. Да и дозорный на башне после такого вряд ли станет и далее противиться увещеваниям родичей. Даже если устранить его, то на территории замка оставались еще...

шись, зевнул: – Прошу прощения… А господин барон теперь сам не лучше – точно так же мечется по своим покоям, а порою просто сидит на постели и смотрит перед собой пустыми глазами. И, что меня всерьез настораживает, не раз говорил уже о том, что сына и замка крестьянам на растерзание не отдаст… – Это он о чем? – напряженно уточнил Курт; капитан посмотрел на него страдальчески: – Вот уже полдня он точит кинжал. Как вы думаете, о чем он? – О Господи, – тоскливо пробормотал он, с ненавистью покосившись в окно, откуда неслись неутихающие вопли. – Еще этого не хватало… – Велел по всему замку расставить бочонки с маслом, – все более хмуро продолжал Мейфарт...

ись. Бруно посмотрел на протянутую ладонь скептически и усмехнулся, качнув головой: – Плохая идея, сам ведь понимаешь. Если на твоего задохлика взгрузить еще и меня, он точно рухнет, не пройдет и минуты. Езжай один. Я разберусь. – Я не могу тебя бросить, – возразил Курт, понимая, однако, что он прав; бродяга отмахнулся: – Забудь, я не пропаду. Езжай защищать своего барона, я уж как-нибудь перекантуюсь, пока приедут твои приятели. Не боись, не сбегу. Давай, не тяни время. – Уверен? – Уверен, – кивнул тот, улыбнувшись. – В конце концов, скажу, что ты меня бросил на дороге, меня ж еще и пожалеют…...

авалившейся слабости. Надо ехать, сказал он снова сам себе. Если эти два Каспара, любящих угощать пивом по семейному рецепту, один и тот же человек, то сейчас в Таннендорфе творится Бог знает что. И пока его там нет… Пока его там нет, случиться может все, что угодно. Бруно прав, каменные стены не остановят толпу разъяренных крестьян. И если хоть одна из версий господина следователя верна, жизнь всех обитателей замка в опасности. – Надо ехать быстро, – словно очнувшись, добавил Курт, ощущая, что жеребец – жаркий, как кипяток, и стараясь не думать о том, что вскоре оба коня и впрямь могут просто упасть и больше не подняться...

– Ложь на следствии – преступление, ты знаешь об этом? – повысил голос он, поднимаясь из-за стола. – Ты это понимаешь, я спрашиваю? – Господи, да ведь я же ничего такого… – Лицо человека, Феликс, – сделав шаг вперед, сообщил Курт, – как книга. И есть те, кто умеют читать эту книгу. Хочешь знать, что написано сейчас на твоем лице? На нем написано: «Не вздумай проболтаться ему об этом!» Вот что я на нем вижу. – Да что вы такое говорите, майстер инквизитор… – почти шепотом пробормотал тот, втиснувшись спиной в стену; Курт подошел еще на шаг. – Может, поговорим в другом месте? – поинтересовался он,...