Потап Игревеч

лучше, ни хуже, кроме тех, к кому… убежало их имущество? – Майстер Гессе, – так испуганно забормотал трактирщик, что Курт попытался прикинуть, что же и сколько досталось при дележе добра покойных толстяку Карлу, – неужто вы полагаете, что так вот можно… за пару уток… – А что Каспар? – оставив вопрос без ответа, продолжал он. – К нему эти двое заходили? – Конечно заходили, – обрадовался смене темы Карл, – как и все тут; знаете, даже я, бывало, у него выменивал его пойло, что уж говорить об остальных. Заходили. – Часто? – Не знаю, как сказать, майстер Гессе… Случалось. Курт кивнул, ковыряя остатки своего завтрака и задумчиво глядя мимо...

– Карл, чтоб тебя! Трактирщик примчался через несколько мгновений сверху, топоча по лестнице тяжелыми башмаками, на ходу извиняясь и ухитряясь отвешивать поклоны; при мысли о предстоящей беседе с ним Курту стало тоскливо. – Дверь не заперта, – перебил он Карла, – никого нет; да у тебя при большой охоте можно вынести полкладовки. – Устал, прилег, да и уснул, – отозвался тот таким голосом, словно сознавался в немыслимом прегрешении, – а дверь – как же я закрою, ежели вы можете в любую минуту вернуться, майстер Гессе… Желаете завтрак? – Неплохо бы. Завтрак был принесен почти тут же – видно, толстяк...

Не могу, – отрезал Курт. – Вы сами-то себя понимаете ли? То, что сейчас вы рассказали мне о своем разговоре с Бруно, – что это? Уж не доносительство ли, по вашему разумению? Отец Андреас, уж вы-то будьте благоразумны, прошу вас. – Спрашивайте, – обессиленно махнул рукой тот. – Я вас не убедил… – Курт помолчал, глядя на понурое лицо священника, и вздохнул. – Ну, Бог с ним, оставим это до более удобного случая. Сейчас же, вопреки вашим ожиданиям, я не стану справляться, не замечали ли вы кого из прихожан ночью летящим верхом на свинье. Для начала я хочу знать, были ли у убитых враги? Может, ссора...

Из церкви вышли не все – какая-то женщина осталась сидеть в первом ряду, а в углу, у самой стены, Курт, к своему удивлению, увидел Бруно – на коленях и со склоненной головой. На время он даже забыл о постигшем его смущении за собственную оплошность; вот уж кого, а этого человека он менее всего ожидал увидеть в подобном месте и в подобном виде. Если судить о бродяге по его поведению, каковое, судя по всему, смог оценить не один только Курт, такой личности самое место в трактире, где он и был впервые встречен, да в соседском саду с целью кражи поспевших плодов. А вот впечатления человека, испытывающего...

Сейчас уверенности не было. В былые времена, подумал Курт сумрачно, следователь в таком положении подвесил бы подозреваемого к потолку и в течение пары часов вытряс из него все, вплоть до подробнейших рассказов о грешках детства. Теперь подобные методы применимы только в крайних случаях, а стало быть, как говорил все тот же наставник, «главное оружие настоящего следователя – голова». «Все верно», – соглашался преподаватель рукопашного боя, объясняя, как бить таким образом, чтобы лбом сломать противнику нос… Сейчас майстер инквизитор был готов биться лбом о старые камни замка, ибо мысль его зашла в тупик...