Дима Громов

Посмотри, Marylo, где заканчиваются рощи, Право loz густой zarostek, Влево красивая долина сообщает, Вперед rzeczułką и мостик. Рядом старая церковь, в ней длиннохвостая и совы, Рядом с колокольни сруб гнилой, А за колокольней chrośniak малиновый, А в этом chrośniaku могилы. Или там дьявол сидит, или душа смеется, Что о северной час Никто, как старейший человек запомнит, Мест этих без трепета не пройдет. Потому что если север nawlecze шторы, Церковь с шумом odmyka, В пустом zrąbnicy же звонят колокола, В chrustach что-то гудит и ksyka. Иногда огонь окажется бледный, Иногда гром трещит по gromie, Одни из могил, по местам палубы И личинки становятся widomie...

Stary Budrys трех сыновей, tęgich как же Литовцев, На двор зовет и говорит: „Уведите коней, и narządźcie kulbaki, А wyostrzcie и гроты, и мечи. Потому что мне говорили в Вильнюсе, что otrąbią niemylnie Три экспедиции мира на три стороны: Николай русские должность, Skirgiełł Ляхи sąsiady, А священник Kiejstut нападет Teutony. Вы мужественные и здоровы, идите служить своей стране, Пусть литовские ведут вас, богов! В этом году я не еду, но идущий дам совет, Трое вы, и у вас есть три пути...

Звук меня ударил, – вдруг мое тело Как тот цветок полевой, окруженный пухом, Угасло, сорванные ангела дуновением, И зерно души обнаженные осталось. И мне казалось, что я вдруг стал Из сна ужасное, что меня долго трудиться. И как проснулся вытирает пот со лба, Так ocierałem мои прошлые поступки, Которые висели на меня, как шелуха Вокруг свежо rozkwitłego травы. Землю и весь мир, что меня окружал, Где раньше для меня это было ciemnic, Столько загадок и столько секретов, И над которыми jam ранее тедди Теперь я видел, как в воде на дне, Когда на ней темную луч солнца упадет. Теперь я видел все, что великое море, Течет из середины, как из источника, от Бога, А в нем пролитой был свет блога...

Wilija, наших потоков родителя, Дно имеет золотые и синие лица; Красивая Litwinka, что ее czerpa воды, Чище сердце, śliczniejsze ягоды. Wilija в непринужденной kowieńskiej долине Среди тюльпанов и narcysów течет; У ног Litwinki цветок наших młodzianów, От роз krasniejszy и от тюльпанов. Wilija презирает долины цветами, Потому что ищет Немана, своего супруга; Litwince скучно между Литовцами, Потому что ukochała чужого молодого человека. Неман в резком вознести руки, Несет на скалы и дикие небеса, Tuli любовницу для холодного чрева, И гибнут раз в глубинах моря...

О море явлений! откуда взялась эта ночь и слякоть? Была утреня и тишина, когда я был близок к берегу! Сегодня какие волны, какой ветер выгоняет! Вы не можете пропустить, отменить невозможно пробега! А значит, отказаться от korab жизни? Счастлив, в чьей председательствуют на лодке Добродетель и Красота, синие siostrzyce! Когда ночь zgęszcza, усиливают наводнения, Этот кубок дает, это раскрывает lice, Тот вид просвещает, а нектар вам положить сахару. Счастлив, кто же ulubował Добродетели, Причалит, где славы возвышается скала, Бальзам его римский ukrzepi в охоте; Но если Красавица не вернет nan глаза, Попала в крови и в поту...