Юля Некрасова

Несебр вкратце обрисовал сложившуюся в Ушбани ситуацию. Впрочем, ничего особо нового я не узнал. Ткачиха прочно обосновалась на горе. Чтобы жить безбедно, ей нужны жизни молодых мужчин. Вот она периодически берет лунный серп и выходит на жатву. Правда, порой ей охота поиграть. И тогда, прекрасная и юная, она спускается на землю и очаровывает всех, кто попадается ей на пути. Потом уводит за собой. И уж никто и никогда не видел ушедших. У Зирьяны, оказалось, Ткачиха увела старшего брата. Потому девчонка так и кидается на всех. При этом на мой вопрос, почему она так отреагировала на мужчин, ведь Ткачиха-то женщина, Несебр только вздохнул...

Зирьяна прищурилась, но молчала, словно желая услышать, что я скажу дальше. Могута и вовсе мудро не влезал. – Но, – продолжил я, – если все же ваша уверенность совершенна, то прошу, не стесняйтесь, задайте прямо вопрос. Я отвечу, дабы развеять сомнения. – Стесняйтесь? – хрипло повторила она, явно мечтая дикой кошкой разодрать лицо. – Вот и я так думаю, – кивнул ей. – Копьем тыкать в нас у вас вышло вполне браво, так неужто спросить неловко? Янтарные глаза вспыхнули ярким пламенем. Так-так, наверное, колдовка какая. У простой девушки так сверкать не будет. Возможно, и почуяла, что мы не просто люди...

Пленитель, услышав наши шаги, обернулся. Да так резко, что капюшон слетел. Вспыхнула пламенем рыжая змея косы, выбившиеся пряди скрыли лицо. Но тут же белая изящная рука нетерпеливо отбросила их назад. На меня гневно взирали янтарные глаза. Еще бы чуть-чуть, и карими можно было назвать, но так – янтарь. Густой, темный, волнующий. Медные дуги бровей, высокий лоб, аккуратный курносый носик, полные соблазнительные губы. Хороша девица, только ж чего злая такая? Вон как на меня смотрит, аж прожгла бы дыру в груди. А потом дождалась бы, пока сгорю полностью и стану кучкой пепла. А там и развеять дело нехитрое...

Потом выразительно посмотрел на нас обоих, словно давая понять, что руками тут лучше не трогать. А то мало ли… Я ответил самым невинным взглядом, какой только смог изобразить. Могута уже не пытался изображать из себя беззубого волчонка, а потому и смотрел угрюмо, но пока еще вполне миролюбиво. Стоило двери закрыться за Несебром, меня тут же несильно ткнули в бок. – Значит, братья? – невозмутимо поинтересовался он. Только глаза вдруг странно пожелтели, наливаясь янтарем. Хотя почему странно? Может, у него просто в роду именно так. Не все же волколаки спокойно могут сохранять человеческий облик и при этом не поддаваться звериным изменениям...

Говорить, что харчевня находилась в умрунской деревне, разумеется, не стал. Кто его знает, как тут относятся к тем, кто перешагнул из жизни в царство мертвых. – …а тут влетели огромные волки, на обычных волков смахивающие только немного, и кинулись на всех. – Угу, – глубокомысленно подтвердил Могута. – Кое-как отбились, спасибо бравому хозяину харчевни, – почти не соврал я. – Но стоило только выйти на порог, как накрыла мгла, и мы потерялись в пространстве. А чуть пришел в себя – оказался в серебряных покоях, в гостях у страшилища с женским телом. – А я в лесу, – мрачно добавил Могута и поерзал на лавке...

– Вы мне солгали, – мрачно возвестил Несебр. – Не ведаю, с какой целью, но пусть будет на вашей совести. Зла в вас нет. «Оно есть во всех, – подумал я, – просто в разных пропорциях». Будто почуяв мои мысли, Несебр только сверкнул глазами и уточнил: – Зла для Ушбани. Мы с Могутой переглянулись. – Простите, уважаемый Несебр, – осторожно начал я, надеясь, что все же обратился достаточно вежливо, – для кого? Или же вы именуете так местность, в которую нас занесла нелегкая дорожка? Могута покосился на меня, но я не отводил взгляда от хозяина дома. Про себя рассказывать не с руки, хоть утаивать правду и не собираюсь...

– Так. – Я покосился на товарища по беде. – Купцы мы с братом. Возим разное, колесим по всей земле, денежку зарабатываем. Я постарался придать убедительности голосу и овечьей невинности взгляду. – Дядька Несебр, да все с ними ясно! – воскликнул стоявший позади нас. Старик явно не спешил верить. Снова нахмурился, провел над нашими головами посохом. Ничего не случилось. Со вздохом Несебр посторонился и указал на дом. – Идем потолкуем. Нечего стоять среди всей Ушбани. Еще серп просвистит над головами, потом вот точно беды не оберемся. За нашими спинами тяжко вздохнули, а я мысленно улыбнулся...

Поэтому, не упираясь, пошел вперед. Могута явно не одобрял такого расклада, но сопротивляться не мог. Интересно, какая ворожея чар таких понакладывала? Стоило только ступить на узкую дорожку между одноэтажными домами, как со всех сторон заголосили собаки. Да так, что захотелось окутать всю деревеньку в покрывало сна. Вот же дурные создания, вы бы так от Хозяйки сторожили. Уж мы вроде как зла не держим. В мгновение ока распахнулась ближайшая дверь, и на улицу выскочил худой, гибкий что лозина человек. Пониже меня на полголовы, седой весь как лунь. В рубахе, будто сплетенной из серебряных нитей, и в темных штанах...

не стал. Через некоторое время рядом со мной стоял рослый молодец в белой рубахе, серых штанах и сапогах. Волосы что пепел, стянуты кожаным ремешком. Черты лица грубые, но не отталкивающие. На такого посмотришь – молодец как молодец. Поди угадай, что волколак. А что широк в плечах, так мало ли богатырей в округе? – Подождем утра? – спросил Могута. А голос, кстати, не изменился совсем. Если обозлить – зарычит по-волчьи, вряд ли кто равнодушен останется, как пить дать залетит белкой на дерево от страха. Я раздумывал. С одной стороны, не такое уж и плохое предложение – если хорошо вглядеться, скоро рассвет...

умала, что тут мне станет совсем плохо из-за гиперчувствительности, все же больше отрицательных эмоций, но вышло неожиданно наоборот. Я чувствовала только отголоски тоски, но особенного страха или боли — нет. Это мне позволило привести мысли в порядок перед испытанием. Да и светлобежевые тона новой спальни с какой-то воздушной, будто вырезанной из облаков, мебелью, теплым ковром, огромной ванной и зеркалом в полный рост позволяли как-то расслабиться. Никогда не думала, что для меня так важен комфорт. — Тебе тогда точно нужно выходить за богатого! — хмыкнула Милена...