anna bali

Сейчас по коридорам броненосного крейсера стремительно растекалась соленая вода, бодро отвоевывая себе все новые и новые пространства. Правда, водонепроницаемые переборки, вставшие у нее на пути, немного замедлили этот процесс, однако в корне переломить ситуацию не могли. Крейсер был обречен, хотя его экипаж, одна из элитных команд японского флота, делала все возможное и невозможное, чтобы не допустить этого. Назвать японцев трусами не повернулся бы язык ни у кого, и они, зачастую по горло в не такой уж и теплой январской водичке, отчаянно пытались если не остановить, то хотя бы немного ослабить рвущиеся в недра корабля потоки...

С борта своего флагмана Уриу увидел только шесть ярких вспышек, и в следующий момент вокруг "Асамы" вырос лес разрывов. По счастью для японского крейсера, залп русского крейсера был дан фугасными снарядами, иначе в нем наделали бы дырок не меньше, чем в голландском сыре. Но и восьмидюймовые фугасы, снаряженные вдвое более мощной, чем шимоза, взрывчаткой, и потому соответствующие примерно японским десятидюймовым (японские моряки, правда, об эффективности своих десяти дюймовок пока не знали, поскольку единственный корабль несущий такое орудие, в Японию еще не прибыл, но от этого им сейчас было не легче), натворили дел...

Возможно, правда, он чувствовал бы себя несколько иначе, если бы знал, что на глазах у зрителей, собравшихся на берегу, а также на борту многочисленных катеров и стоящих в порту кораблей, из клочьев тумана вместо непонятного, но грозного русского крейсера материализовались два архаичного вида корабля, постройки конца девятнадцатого - начала двадцатого века. Однако такой информации у него, разумеется, не было, и потому все то, что произошло чуть позже, стало для него крайне неприятной неожиданностью. - Взгляните, они ведь полноценную реконструкцию сделать решили! Корабли загримировали - от тех не отличишь...

Невероятно густой, практически непроницаемый туман, внезапно опустившийся между японской эскадрой и ставшими уже ясно различимыми выходящими из порта чтобы идти на прорыв русскими кораблями, стал для адмирала неприятной неожиданность. Неужели русским так повезло с погодой? Если туман начнет наползать на японскую эскадру, обнаружить в ней русских можно будет только случайно, зато вероятность самим угодить под обстрел своего же крейсера, окажется более чем серьезной. Это русским хорошо - любая тень, мелькнувшая в тумане, будет для них врагом, мимо которого надо красться или, если не получится проскочить,...

Шесть крейсеров, один из которых, "Асама", был едва ли не лучшим в мире броненосным крейсером, могли огнем своей артиллерии превратить отчаянного русского в мусор на воде. Правда, из всех находившихся здесь японских кораблей "Асама" оставался единственным, который был индивидуально сильнее "Варяга", но в данном случае это не меняло абсолютно ничего. Проходя мимо броненосного крейсера, крайне уязвимый русский корабль получит такие повреждения, что остальные корабли эскадры Уриу его попросту раздавят. А ведь были еще миноносцы, оставленные в качестве последней линии обороны на случай, если русские сумеют каким-то чудом прорваться мимо основных сил...

Кстати, эта его брутальность кое в чем выходила боком. Если конкретно, то с точки зрения малозаметности для радаров "Мурманск" уступал им всем. Хотя, с другой стороны, если он все же был кораблем, которому положено гонять туземцев, это не играло большой роли. Тем не менее, Плотникову это не очень нравилось - неприятно чувствовать себя мишенью. Вообще, он не понимал, зачем нужен этот парад. Да, кто бы сомневался, то сражение было образцом русского героизма, но, к сожалению, и только. Плотников был циником в значительно большей степени, чем большинство офицеров, не имеющих такого, как у него, жизненного опыта...

Вот только этого и не хватало для полного счастья, и так в расстроенных чувствах, а тут еще иди к черту на рога, а там еще и улыбайся вежливо всем подряд. Не отвертишься - ни от задания, потому что приказы не обсуждают, ни от улыбок, потому как этикет, и ронять честь Российского флота офицеру невместно. Однако смириться можно с чем угодно, даже с этим, и любое, даже самое неприятное задание выполнить с блеском. Только вот были неприятные моменты, каждый сам по себе мало что значащий, а вот вместе складывающиеся в очень неприятную картинку. Пакет, который надо вскрыть в определенное время… Ну, кто...

Так вот, для таких локальных операций против заведомо слабейшего противника "Мурманск" со своей ствольной артиллерией и приличным бронированием, вполне способным, как оказалось, уверенно защищать корабль от огня той мелочи, которой располагала нигерийская пародия на флот, оказался совсем неплох. Другое дело, что он был способен работать только в составе эскадры - его ПВО было представлено только тридцатимиллиметровыми шестиствольными универсалками, больше предназначенными для работы по надводным кораблям, чем по самолетам, да имеющимися на корабле ПЗРК. Разумеется, этого было абсолютно недостаточно...

России на все эти местечковые разборки было плевать с высокой колокольни - они в последние годы торговали по морю немного, и, как правило, совсем в других частях земного шара. Однако время шло, теория вероятности потихонечку работала, и случилось то, что рано или поздно должно было произойти. Проще говоря, нигерийцы то ли с глубокого перепою, то ли от небольшого ума захватили-таки русский контейнеровоз. Надо сказать, русские, в последние годы весьма озабоченные поддержанием национального самосознания, на подобные выпады реагировали крайне болезненно. Называя вещи своими именами, стали меньше задумываться над тем, что скажет международное сообщество, и больше стрелять...

В общем, дело было, как говаривал Володя Картавый, все еще стоящий на многих площадях и лежащий в мавзолее, архиважным и архинужным. А еще оно было архисложным, потому что для того, чтобы полностью освоиться с кораблем необходимо, помимо всего прочего, понять, для чего, собственно, он создан. А вот с этим у Плотникова были проблемы, и, похоже, не у него одного. "Мурманск" был, прямо скажем, странным кораблем. Атомный крейсер поддержки десанта - вот как это называлось, вот только крейсером, по нынешним временам, он мог числиться, скорее, формально. Двенадцать тысяч тонн водоизмещения - это совсем немного...