Жорик – историк

Владимир Ульянов всю жизнь оставался страстным поклонником шахмат и в годы эмиграции проводил часы за доской, тщательно просчитывая каждый ход. Партии для него были не просто игрой, а искусством жертвовать фигурами, выжидать и наносить удар в момент ошибки соперника. Но любая шахматная партия нуждается хотя бы в минимальном обеспечении: доска, помещение, время. Революция же — это самая дорогостоящая «партия» в истории человечества, требующая не только стратегии, но и колоссальных финансовых ресурсов для оплаты «фигур» (участников переворота), «поля» (прессы) и «ходов» (перемещений)...

Сценарист Владимир Дыховичный говорил Гайдаю: «Вы, Леонид Иович, таких типов нашли — на всю жизнь хватит. Их можно куда угодно поместить, хоть в космос». И действительно, успех колоритной троицы Труса, Балбеса и Бывалого был настолько оглушительным, что режиссера после «Кавказской пленницы» завалили письмами с просьбами снять трио еще и еще. Интересно проследить эволюцию героев и весь их путь по наклонной. Для этого придется отвлечься от личности актеров и сосредоточиться на их героях, а также оперировать не только фактами, но и использовать известную долю фантазии...

«Последнее, что услышалось ему, навзничь отброшенному в снежный сугроб, — стоголосое, протяжное и победное казачье "Ура! Ура-а!" Но он уже не видел, как враг отступал от Рузы на запад, в панике покидая подмосковные рубежи». Об обстоятельствах гибели генерала Льва Доватора пишут мало. Зато рассказы изобилуют художественными подробностями, подобно вышеприведенной цитате — фрагменту сопроводительного текста к фотоальбому «Лев Михайлович Доватор», изданному в 1979 году. Много расхождений и в деталях...

«Я устал, я ухожу» — эту фразу многие помнят как слова Бориса Ельцина. Хотя на самом деле он сказал иначе: «Я ухожу. Я сделал все, что мог». История вообще любит превращать реальные слова в красивые легенды. Я, конечно, не Ельцин. И до пенсии мне еще далеко. Но честно признаюсь: творчески выдохся. Когда несколько лет подряд практически каждый день садишься за клавиатуру с вопросом: «О чем написать сегодня?», однажды понимаешь, что пишешь уже скорее по привычке, чем по вдохновению. А этого я всегда боялся больше всего...