Картинки в словах

Глава 2. Пыльным мешком Приходил в сознание медленно, рывками. Сначала включилось сознание: "Cogito ergo sum" — башка варит, значит, ещё жив. Потом появилось ощущение, что я лежу лицом, уткнувшись в землю. Поднялся на локтях, открыл глаза — так и есть. Огляделся по сторонам: было темно, но что-то видно. Вспомнил, что происходило до отключения сознания. Я всё так же лежал под лодкой. Выполз из-под лодки, поднялся на ноги. Тело работало нормально. Некоторое непонимание возникло из-за темноты. Неужели я провалялся под лодкой больше двенадцати часов? Такая темнота в середине мая бывает только под самое утро. Скоро уже белые ночи, а здесь видимость была метров пять-шесть от силы. Поднял голову: ни звёзд, ни луны. Достал мобильник, включил. Экран засветился, но вместо цифр увидел какие-то пёстрые прямоугольники. — Хана прошивке. Ну что ж, будем воспринимать всё как есть на самом деле, — подумал я. В первую очередь занялся лодкой. Поднял её за борт, снизу весло стало поперёк, не давая перевернуть лодку. Приподнял и ногой передвинул весло вдоль борта. Лодка легко легла на дно. Открыл рюкзак, вытащил ведро, пошарил внутри, нашёл топор, а затем и фонарь. Одежда была не то чтобы мокрая, но влажная. Надо было как-то обсохнуть, а для этого нужны дрова и костёр. Здесь, на полуострове, сосны растут только на самом мысу, но дальше, вглубь, — лиственный лес и кустарник. Зная примерное направление, я двинулся, подсвечивая себе фонариком, но, не доходя до границы сосен, наткнулся на небольшую сухостоину у корня диаметром сантиметров двенадцать. То, что нужно. Срубил её. На кроне ещё оставались жёлтые иголки, что могло только ускорить разведение костра. Взял за комель, потащил к лодке. Уже подходя, чуть не наступил на удочку. Бросил дерево, взял, сложил телескоп, смотал леску и положил удочку в лодку. Подтянул сосну поближе. Она была метров пять-шесть — на хороший костёр достаточно. Обрубил сучья, порубил ствол. Наломал мелких веточек с листьями, обложил их более крупными кусками веток, достал сухое горючее, поджёг. Костёр нехотя, но разгорелся. Немного обсохнув, решил перекусить. Достал пару пирожков, огурец, термос, коньяк и кружку. В колпачок от термоса плеснул коньячку, в кружку налил кофе. — Ну что ж, за удачный клёв! — с усмешкой сказал я. Закусил пирожком, хрустнул огурцом. — Совсем неплохо, — подумал я. Пирожок оказался с капустой. Налил ещё, выпил, закусил. Этот пирожок был с рисом и яйцом, что тоже вкусно. Залез в рюкзак, порылся в пакете с продуктами, нашёл пачку конфет. Мои любимые, грильяжные, Самарской фабрики. Ещё капельку коньяка и кофе с конфеткой. Подкинул дров. В принципе, уже и так согрелся, но костёр добавлял романтики. Ещё бы гитару сюда — всё было бы по кайфу. Сидел, смотрел на огонь. Как в поговорке, он — один из трёх компонентов, на которые можно смотреть вечность. Опять посмотрел на небо. Светлеть ещё не начинало. Снял куртку, порылся в рюкзаке, достал свитер, натянул на себя. Надел куртку и вязаную шапку. Пошёл, лёг в нос лодки. Расслабился и уснул. Проснулся, когда уже было совсем светло. Прихватил мыло и полотенце, пошёл к реке. Не доходя, остановился и остолбенел. Вуоксы не было. Впереди, на сколько хватало видимости, простиралось сплошное болото. — Бред какой-то, — мелькнула мысль. — Где я? Посмотрел вправо: там всё так же, огибая мыс, было всё то же болото без намёка на берег. Глянул налево: болото также огибало мыс, но затем, поворачивая вправо, уходило в сторону, где ещё вчера было Лосево. Между краем леса и кромкой болота была довольно широкая полоса сухого берега. — Ну что ж, куда идти, понятно, — подумал я. Все ещё ошарашенный, стоял, пытаясь собраться с мыслями. — Синдром пыльного мешка, однако, — констатировал я собственный диагноз. Вернулся к лодке, вытряхнул всё из рюкзака, полностью сложил лодку, сунул её в собственный мешок и положил на дно рюкзака. И далее, в привычном порядке, собрал рюкзак. Было уже достаточно тепло, поэтому я снял свитер и также уложил в рюкзак. Куртку надел на себя. Посмотрел на топорик: места больше не знакомые, а он — единственный, что хоть как-то похож на оружие.

Глава 1 - На рыбалку! (окончание) ----- Затем послышался лёгкий шелест. Резко стало темно. А потом на дно лодки низверглась Ниагара. Другое сравнение подобрать сложно. Столько воды с неба я никогда не видел. А потом начался ад. Всё вокруг вспыхнуло неоновым светом. Молнии били одновременно и со всех сторон. И разразился гром. Странные бывают выверты мозга. В тот момент, когда всё вокруг полыхает и грохочет, я вдруг вспомнил случай, произошедший со мной несколько лет назад. Это было в те времена, когда наш российский капитализм только начинал своё пагубное шествие. Не помню точно, на каком объекте мы тогда работали. Подходят ко мне два бравых джигита с южных окраин нашей необъятной родины. — Ты сварщик? — Да, я сварщик. — Хочешь заработать? — Конечно, хочу. — У нас есть огород. На этом огороде бачок. Надо приварить к нему дно, чтобы заливать в него воду, а потом из него поливать огурцы. Сварка там есть, металл есть, газ вырезать дно есть. Тебе надо будет поставить дно на место и приварить. Согласен? Немного подумав, я согласился. — Только ты друга какого-нибудь возьми, одному трудно донышко поднять будет. Тут подошёл Юра, парень из нашей бригады. — Что-то случилось? — спросил он. — Да, вот, ребята халтурку предлагают. Не хочешь со мной съездить поработать? — Когда? — Мы в субботу утром. Сюда подъедем, заберём вас, а вечером сюда же и привезём. Пожали руки, разошлись. В субботу утром переоделись в душевом комбинате и подошли к объекту. Джигиты уже нас ждали. Зашёл в вагончик, взял маску и держатель, сели в машину, поехали. Ехали около часа куда-то за город. Приехали. Какое-то небольшое строение возле огромного поля. Посередине поля стоит на станине половина железнодорожной цистерны. Рядом сварочный аппарат, два листа металла 3 мм толщиной, баллоны с газом и шлангами, несколько уголков 75 мм. — Вот бачок. Надо вырезать дно и приварить к нему. Справитесь? — Попробуем. Сделал замеры. Диаметр цистерны оказался 3 м. Размер металла 2х3,5 м. Сложили листы, проварил швов с обеих сторон, разметил круг, вырезал газом. Прихватил ограничители по краям цистерны, приварил один вертикальный уголок внутри. С огромным трудом подняли лист на место. В выражениях оба не стеснялись. Подтолкнули лист другим уголком, чтобы не падал, прихватил со всех сторон. Юра подбивал, я проваривал. Потом поднялся на цистерну по лесенке, по другой спустился внутрь. Варить в закрытом помещении — ещё то удовольствие. Несколько раз поднимался, чтобы продышаться и отплеваться от копоти. Усилил изнутри уголками, чтобы не выдавило водой. Но дело сделали. К чести джигитов надо сказать, что заплатили хорошо. Все были довольны: они — хорошей работой, мы — заработанными деньгами. И к чему я это всё вспомнил. Когда начал грохотать гром, мне показалось, что я сижу в той цистерне, а со всех сторон долбят кувалдами. За считанные секунды я практически оглох. Вдруг всё смолкло. Воздух уплотнился, поплыл волнами, земля поднялась и ударила меня в лицо.

Глава 1 - На рыбалку! (продолжение 2) И она вытащила из кармана несколько пакетиков из тетрадной бумаги в клеточку, свёрнутые как фантики. — Вот это огурчики. А вот это помидорчики. Я, немного ошарашенный таким напором, взял оба пакетика, отобрал три штучки средних огурцов, сказал «спасибо», расплатился и пошёл дальше. Дальше встретилась бабулька — Божий одуванчик. Маленькая, сморщенная, в жёлтом платке с большими цветами. На её сумке стояли два горшка с растущими в них декоративными перчиками. Я остановился посмотреть. Перчики торчали в разные стороны и были самых разных расцветок. — Милок, купи горшочек. — Бабушка, я на рыбалку еду. Зачем мне цветок в горшке? А вот несколько стручков я бы взял. — Вот возьми. И она вытащила из сумки небольшой кулёчек, всё из той же бумаги в клеточку. Популярная, видимо, упаковка у местных предпринимателей. Расплатившись, я зашагал дальше. Дойдя до моста, свернул направо. Здесь, на слиянии Вуоксы и Суходольского озера, когда-то давно образовались пороги. Река бурлит и мечется среди камней. Неудивительно, что это место облюбовали спортсмены, любители сплава. Я не раз здесь наблюдал соревнования по сплаву на байдарках и каноэ. Однажды видел очень любопытные соревнования: молодые люди и не только, в облегающих костюмах и шлемах, сплавлялись в обнимку с резиновыми куклами нетрадиционного назначения. Сверху наблюдать было интересно, но сам бы я в такую авантюру не ввязался. В этот раз соревнований не было, видимо, ещё не сезон. Я пошёл дальше по дорожке, дошёл до лодочной станции и возле неё спустился к реке. Далее мой путь шёл по северному берегу, вверх по течению реки. Идти было далеко, если не спеша — часа полтора, и я пошёл. Дойдя до поворота русла, свернул направо, прошёл ещё метров двести вдоль протоки, выбрал наиболее удобный подход к воде. Чтобы достать лодку, пришлось выгружать всё содержимое рюкзака. Накачал лодку, собрал обратно все вещи в рюкзак и поплыл к заветной цели. Оставалось переплыть только протоку. Подплыв к полуострову, я не стал высаживаться на берег, решил порыбачить сразу и наловить на уху. Груза с собой не было, у нас были прикопанные пара кирпичей на месте, но сейчас этим заниматься не хотелось. Ветра не было абсолютно, поэтому я просто втолкнул лодку кормой в камыши.Снарядил удочку, нацепил червя и забросил. Ловись, рыбка, большая и маленькая! Просидел с полчаса, ни малейшего шевеления поплавка. Кидал прикормку, бросал влево-вправо, дальше, ближе, насаживал опарыша, пробовал и тесто — глухо. Менял место несколько раз, всё тот же результат. Какое-то смутное предчувствие встревожило меня. Выплыл из камышей и посмотрел вдоль русла реки. Оттуда, со стороны Выборга, надвигалась тьма. Всё пространство на западе занимала огромная, иссиня-чёрная, со свинцовым отливом туча. При этом не было никаких порывов ветра — она просто медленно наползала. Верхнего края тучи не было видно, только вода реки и сплошная чёрная пелена. Лишь над самой водой тянулась странная белая полоса высотой с полметра, похожая на пену. Через несколько мгновений я понял: ливень шёл сплошной стеной, ударяясь о поверхность реки и поднимая тучу брызг. Развернув лодку, я погрёб к берегу, но удобное место для высадки было достаточно далеко. Поэтому я ринулся в ближайший разрыв в камышах. Здесь оказался крутой, каменистый берег высотой метра четыре с углом подъёма градусов 70. Причалив, выскочил на камень, схватил рюкзак и удочку, рванул наверх. В начале ноги плохо слушались, долго сидел на лавочке в лодке, и они слегка онемели. С трудом поднявшись, побежал дальше. Пробежал метров 15 и, уткнувшись в первую же сосну, прислонил к ней рюкзак, положил рядом удочку. Затем метнулся обратно к лодке. Ноги размялись, и двигаться стало легче. Спустившись к лодке, схватил её одной рукой за скамейку, другой за дно, в несколько прыжков выскочил наверх. Да! С испугу и не такое можно сделать. Добежал до рюкзака. Перевернул лодку вместе с вёслами и всем содержимым дном вверх, положил нос лодки на рюкзак, в щель между землёй и бортом залез сам и лёг на живот, головой к рюкзаку. Несколько минут ничего не происходило.

Глава 1 - На рыбалку! (продолжение) -----  Чтобы тесто не засыхало, масло должно быть столько, чтобы оно покрывало размятую массу тонким слоем жира. Заодно оно не даёт размокать тесту на крючке и запахом приманивает добычу. Наступил долгожданный вечер пятницы. В углу у окна стоят в чехле вёсла и спиннинг. Рядом с ними стоит собранный рюкзак. На дно рюкзака уложена лодка в собственном мешке. Ремкомплект для лодки — в пакете. Запасная одежда: свитер, спортивки, футболка, носки, кепка с козырьком, вязаная шапка. Сверху на лодке стоит квадратное пластиковое ведро. В нём термос с кофе, котелок, полотенце, мыло в мыльнице. В котелке миски, кружки, ложки — всего по паре. Баночка с приправой: лавровый лист, перец чёрный горошком, укроп. Баночка соли, пакет с сахаром. Пачка чая, баночка растворимого кофе "Пеле". Котелок закрыт крышкой, которую можно использовать как сковородку. Справа от ведра — пакет с продуктами, слева — с напитками: пара двухлитровых бутылей с питьевой водой и коньяк, перелитый в бутылочки от минералки. Спереди — пакет с рыбацкими снастями: катушки, блёсны и небольшой набор инструментов. Плетёный капроновый шнур для груза, иголка с нитками, коробка спичек в целлофановом пакете, фонарь, сухое горючее. Ну и отдельно — туристический топорик, удочка телескопическая в чехле. Посидел, подумал, всё ли взял. Встал, принёс рулон бумажных полотенец из вторсырья. Положил в рюкзак. Вспомнил, когда впервые убедился, что нужно именно это брать с собой вместо туалетной бумаги. Ездили с хорошими знакомыми за клюквой под Тихвин. О самой дороге можно долго рассказывать, но не в этот раз. На второй день закончилась питьевая вода. Товарищ взял полуторалитровую пластиковую бутылку, отрезал дно, свернул полотенце кульком и всунул в бутылку. Набрал обычной болотной воды, залил и профильтровал. Не скажу, что вода стала чистой и прозрачной, но болотной крошки и примесей стало намного меньше. Вскипятили, заварили чай, и на этом ещё день продержались. Но это совсем другая история. Когда убедился, что уже практически всё собрано, вдруг прозвенел звонок. Позвонил друг. Он сказал, что возникли непреодолимые обстоятельства в виде приезда тёщи, и поэтому в субботу он не может ехать. Если я соглашусь ехать в воскресенье, то поедем вместе, а если я всё же захочу ехать один, то он приедет на место на следующий день утром.Как пел Владимир Семёнович: "Если я чего решил, то выпью обязательно". Так и тут. Менять решение о поездке я не стал и, слегка расстроившись, пошёл спать. Утром проснулся ни свет ни заря, ещё и петух на соседском балконе не кукарекал. Сварил кофе, позавтракал, поехал на Финбан. На вокзале посмотрел расписание, купил билет, вышел на платформу. Спустился с платформы за паровоз, купил червей и опарышей. Когда подошла моя электричка, я сел в предпоследний вагон и "Вперёд, за Питер!". В смысле, за пределы Питера, на природу. Ехать очень долго, поэтому я расслабился и слегка прикорнул. Уже подъезжая к Лосево, вспомнил, что овощи к ухе собирался брать напарник. И если я сегодня хочу поесть ушицы, то стоит прикупить их на месте. Сойдя с платформы, направился к автомобильному мосту. По дороге наткнулся на то, что искал: стояли два ларька. В одном торговало овощами местное фермерское предприятие. Купил пару килограмм картошки, три луковицы, головку чеснока и пару морковок. В другом ларьке торговали пирожками, купил четыре штуки, по одному каждого вида. За ларьками организовался стихийный рынок: женщины с сумками торговали всякой всячиной. У одной заметил неплохие для мая огурчики. Подошёл, спросил: — Откуда такие, хозяюшка, огурчики? На тепличные совсем не похожи. — У нас дома веранда отапливаемая, выращиваем прямо там. Практически круглый год. Вспомнив свой собственный опыт выращивания огурцов на балконе, спросил: — Что за сорт-то такой? И хорошо ли растут без солнца? — Что за сорт, не знаю, но растут хорошо. А вместо солнца лампу ультрафиолетовую включаем иногда. Плети вянут — подсаживаем новые семена. Если нужны семена, могу продать, у меня есть с собой.

Глава 1 - На рыбалку! А за окошком месяц май, Месяц май, месяц май. А в белой кружке черный чай, Черный чай, черный чай. А в доминошне мужички, Мужички, мужички. Да по асфальту каблучки, Каблучки, каблучки.  Именно эта замечательная песенка Гарика Сукачёва послужила мне нынешним утром в качестве будильника. Я открыл глаза. Музыка лилась через приоткрытое окно из припаркованного во дворе автомобиля. Песня только добавляла красок в палитру сегодняшнего дня. Встал, пробежался по нужным местам, пошёл на кухню. Пожарил гренки, заварил кофе. Пришёл в комнату, включил телевизор. Там начиналась трансляция парада Победы. Отхлебнул кофе, закусил гренкой. Всё было замечательно, но чего-то не хватало. Позвонил другу, поздравил с праздником. Разговорились. После очередного заочного тоста пришли к выводу, что нам просто необходимо в следующие выходные совершить священный ритуал открытия летнего рыбацкого сезона. Есть на Вуоксе одно замечательное место. Мы ездим туда практически каждый год в конце мая или в начале июня. Но этот май аномально тёплый, поэтому мы решили ехать раньше. Там среди камышей краснопёрка буквально прыгает в лодку и размером по самый локоть — после скучного межсезонья самое то. В понедельник утром, придя на работу, подошёл к бригадиру. Предупредил его, что хочу взять несколько отгулов к следующим выходным. Бригадир у нас парень честный и прямой, и он прямо и честно мне сказал, что он думает по этому поводу. Ещё добавил, что по этому вопросу я могу смело обращаться с одинаковым результатом: к Папе Римскому, Далай-ламе или даже к самому начальнику нашего участка. Позвонил начальнику участка. В ходе продолжительной беседы, в непринуждённой и доверительной атмосфере, мы пришли к обоюдному решению, что мне будет достаточно двух дней к следующим выходным для поездки на рыбалку. Но только за свой счёт, только в Лосево и только на рыбалку. При этом я узнал о себе много нового и пополнил свой запас идиоматических выражений. С нетерпением дождался окончания рабочего дня. Шёл домой с радостным ожиданием начала подготовки к предстоящему событию. Зашёл в универсам в специализированный отдел коньячных и не только продуктов. Очень долго, минут пять, стоял у прилавка, пытаясь решить дилемму: сколько брать — одну или две? Выбрал компромиссное решение: взял и то, и другое. Надо сказать, что "Манэ", как никакой другой коньяк, подходит для рыбалки, так как форма бутылки очень напоминает весло. И только одна проблема: бутылки очень тяжёлые. Таскать их с собой в рюкзаке энергозатратно. Но есть простое решение: перелить коньяк в пластиковые бутылки из-под минералки. Ибо, как сказал один очень умный человек: "Главное не форма, а содержание!". Правда, в этом случае стеклянные "вёсла" останутся дома. Но у моей "Уфимки" вёсла деревянные, зачем мне ещё и стеклянные? Придя домой, достал лодку, распаковал её, накачал. Лодка заняла почти полкомнаты, но это не создавало неудобств. Потом пошёл, приготовил ужин. Потом сидел, ел с замиранием, глядя на лодку и глупо улыбаясь. Ещё предстоит большая подготовка, но начало уже положено. Всю неделю после работы ходил по магазинам, покупал разные рыбацкие принадлежности. Мне на 23 подарили новый спиннинг. Купил к нему катушку, леску и всё — от вертлюжков до блёсен. Оснастка спиннинга — кропотливое дело, но это не та работа, от которой устаёшь. Когда спиннинг был готов, мне захотелось побежать с ним во двор. Там, за домами, на пустыре, есть пруд. Хотелось позакидывать, но я сдерживал себя. Глупо взрослому человеку стоять среди жилого массива и закидывать спиннинг в лужу, в которой нет ни единой рыбки. За неделю заменил все лески на катушках удочек. Купил новый клей в аварийный комплект лодки. Накрутил через мясорубку хлеба с геркулесом для прикормки. Сделал два вида теста. Рецепт мне подсказал один дедок, случайно встреченный на рыбалке. Берётся одно яйцо. Разделяется желток и белок. Затем с добавлением молока каждый по отдельности смешивается с мукой, добавляются несколько капель подсолнечного масла. Всё тщательно разминается до состояния пластилина и упаковывается в фольгу или целлофан.

За пеленой. Густая пелена меж нами Скрывает суть усталых глаз. И взгляд, расплавленный слезами, Застрял в осколках едких фраз. Мы стали отраженьем в луже, Где каждый видит лишь себя. И с каждым днём друг другу вчуже Свои сомнения теребя. Сквозь пелену, что нас сковала, Пробиться б тоненьким лучом. Но гордость, будто покрывалом, Легла на сердце палачом. И за стеной из недомолвок, Что строим мы из года в год, Так страшен шаг и так неловок Путь к выходу из западни, вперёд. Мы помним свет, мы помним звуки, Какими были до стены. Желание встреч и сердца стуки, Мгновенья общей тишины. Но память — зыбкое болото, Искажены черты и сны. И в тихом голосе кого-то Вдруг слышен отзвук той войны. Сквозь пелену, что нас сковала, Пробиться б тоненьким лучом. Но гордость, будто покрывалом, Легла на сердце палачом. И за стеной из недомолвок, Что строим мы из года в год, Так страшен шаг и так неловок Путь к выходу из западни, вперёд. Быть может, если замолчать, Не споря, кто из нас неправ, И просто рядом постоять, Свой хрупкий мир в руках зажав... Та пелена, что нас сковала, Истает, словно дым во мгле. Когда поймём, как было мало Нам нужно счастья на земле. Не за стеной из недомолвок, А руку протянуть и звать... Ведь самый трудный в мире шёпот – Уметь услышать и прощать. Когда поймём, как было мало Лишь руку протянуть и звать... И самый тихий в мире шёпот – Уметь услышать и прощать...

Вальс ледяного дождя Было темно. Ещё сон мой витал надо мной. Слышу по радио: "В городе дождь ледяной". Метеосводка — скорей не ответ, а вопрос: Что за сюрприз мне сегодня февраль преподнёс? Мельком взглянул я в окно и был поражён. Там, за балконом, старый приятель мой — клён. Голым и чёрным быть должен в конце февраля, ну а сегодня он словно бы из хрусталя! Всё перепуталось, всё в едино слилось. Вроде мороз, но сверху капает дождь. Будто вплотную зима к весне, подойдя, с нею танцует нам вальс ледяного дождя. Падают, падают с неба капли дождя, плавно по ветвям скользя, превращаются в лёд. Словно ребёнка за ручку, меня уводя, в мир, где Руслан и Людмила, где сказка живёт. Нет электричества? Да, безусловно, беда. Тяжесть ломает деревья, рвёт провода. Слышал, от этого льда не взлетел самолёт, и на дорогах сегодня сплошной гололёд. Целые сутки глумилась над нами зима, льдом покрывая деревья, антенны, дома. Так получается, даже в компьютерный век перед стихией бессилен и слаб человек. Ночь опустилась, накрыв собой призрачный сад. В небе огни перламутровым светом горят. Тихо и пусто, и нет ни души за окном. Город забылся блистающим сказочным сном.

Парус мечты Ещё с далёких пор во мне живёт мечта: Под парусом уплыть в просторы моря, Не досаждала чтоб мирская суета, Обиды, горечи, людские ссоры. Себя забыть в тумане голубом, Пройти сквозь штормы, бури, ураганы, И ощутить полнейший штиль потом, Пропахнуть солью, вникнуть в тайны океана. В лазурной дали отыскать свою звезду, Прогреться экваториальным солнцем... Всё это вижу в безалаберном бреду, Живу без смысла. Жизнь — игра, притворство. И пусть обманным кажется мне путь, И пусть сознанье погружает в тленье, Но этот зов, что сердце не вернуть, Даёт мне силы, веру в искупленье. Увидеть рифы, тропики в цвету, С дельфинами играть в морском просторе, Играющих русалок вдруг вспугнуть, И растворённым стать в бездонном море. Встречать рассветы, провожать закат, Чтоб горизонт был чистою страницей, И не бояться вовсе невозврат, Летящим в вечность дикой, смелой птицей. И пусть обманным кажется мне путь, И пусть сознанье погружает в тленье, Но этот зов, что сердце не вернуть, Даёт мне силы, веру в искупленье. Мечта зовёт, и сердце рвётся вдаль, Неважно, сон ли это, или бред. Мне не страшна последняя печаль, Лишь в парусе мой отыщу я след. Оставить берег, города и смог, Чтоб только ветер песни напевал, Мой одинокий, мой далёкий Бог, Что в каждой капле мира обитает. И пусть обманным кажется мне путь, И пусть сознанье погружает в тленье, Но этот зов, что сердце не вернуть, Даёт мне силы, веру в искупленье.

Зенит - гордость небес По улицам города фанатов Невский фронт Могучим потоком лавиной идёт. В изгибах Невы мосты, корабли и дворцы, И это величие строили наши отцы. На лицах надежда, сердца опаляет огонь, И каждый наш шаг – это новый закон. Мы чувствуем, бьётся пульсом единый ритм, И верим – сегодня победа, Зенит! Небес триколор гордо веется флаг, В три цвета неба наш стяг. И над Невой звенит, Наше имя – Зенит! Соперников стон От поребриков до Ростральных колонн. Стучит барабан, как сердце огромной страны, Мы Северной столицы верные сыны. На "Газпром Арене" шумит синий шторм, Сегодня соперникам будет полный разбор! От старых дворов и до новых высот Наш город с командою вместе живёт. Арена, трибуны, зелёный газон, Гремит над ареной: "Зенит – чемпион!" Небес триколор гордо веется флаг, В три цвета неба наш стяг. И над Невой звенит, Наше имя – Зенит! Соперников стон От поребриков до Ростральных колонн. Пусть ветер балтийский несёт нашу песню, Чтоб знали все в мире – мы с Питером вместе! Не просто команда, не просто игра – Вся наша история, вера, судьба! Лев рыкнет с герба – мы идём до конца! И бьются в унисон фанатские сердца! Небес триколор гордо веется флаг, В три цвета неба наш стяг. И над Невой звенит, Наше имя – Зенит! Соперников стон От поребриков до Ростральных колонн. Звенит!.. Над седой Невой! Зенит!.. Мы навеки с тобой! Зенит!.. Гордость и слава моя! Вперёд, сине-бело-голубые! Ура!

Романс с похмелья Что-то в сердце моём песня кончилась, Душу снегом вдруг замело. Погибаю с тоски-одиночества, Шторм унёс рулевое весло. Закружил ураган шлюпку старую И в отчаяньи Бога кляну: — Что творишь Ты со мной, неприкаянным? В океане людском я тону. И услышал Господь душу грешника. Дал прощенье — и ветер утих. Остров в море возник, весь в подснежниках. Запах дивный струился от них. — Успокой свою душу, пожалуйста, Урони своё сердце в цветы. Небесам бирюзе ты обрадуйся. Счастье в этом найдёшь, может, ты. Но глаза привыкают к прекрасному, И душа взбунтовалась вдруг вновь. И в дорогу собрался опасную, Что бы в бурях сыскать и любовь... Так по свету мечусь беспредельному, Без друзей, без подруг, без родни. Доберусь к горизонту последнему, Но вдали замерцают огни. Что-то в сердце моём нынче деется, И душа воспылала костром. Всё окончится, всё переменится, Не вернуть только то, что прошло.