Татьяна Рыбкина

– Это такой... – лавэ замялся, подбирая слова, – такая коробка с безвременьем. – Всплеск неподдельного интереса собеседницы Раиму польстил, а Ольге до крапивного зуда в ладонях захотелось пощупать это самое безвременье. Но, жизнь всегда подсовывает какое-то «но»! Настойчивое трехголосое тртртртр над ухом не предполагало игнорирования. «Ребята» требовали обещанного внимания. Не дали помечтать про интересное! Вот же ж, поросятские Ниф-Наф-Нуф! – Ольга, – голос начальства, был вкрадчив, – Не вздумайте дать этим прохиндеям имена, если вы, конечно, не хотите, лишить их шанса обзавестись наездником...

Раим недобро прищурился. Чем она опять недовольна? Ненормальная! Не иначе как шельмы пустоты резвились над его головой, когда ему пришла гениальная мысль приблизить к себе иномирянку! Дура бесстрашная, и не думает униматься: – Я вчера целую ложку смазки выкинула! – наконец, суть претензий обрела словесную форму. – С горкой! И платочек пропитанный! – эмоции, которые захлестывали разум недопомощницы были ...

Возражения вроде «да никого я не собираюсь.., мне, вообще-то, все равно», попечитель отмел властным жестом. – Это вам просто для справки. Постарайтесь, очень вас прошу, никого из них особо не выделять. – Оля кивнула, но Раим чувствовал, как она озадачена. А потом про себя хихикнул: если он правильно понял свою странную иномирянку, то эти трое безымянных и сам Свап для нее равны, так же как и он сам с давешним возницей, а потом поваром. Она просто не ощущала социальной разницы – со всеми была одинаково вежлива и приветлива...

– Пойдемте господин Шенол, поговорить можно и там, – кивок в сторону трех голов, торчащих между прутьями соседнего вольера, – я еще вчера обещала ребятам их почесать. – Для наглядности был продемонстрирован деревянный пинцет, дабы у начальства не возникло сомнений в серьезности ее намерений. Раим сам себе удивлялся, но двинулся следом. Чувствовал, что в поступках странной, дурно воспитанной женщины нет и малой толики непочтения. Вопиющей грубости, которая обычно сопровождает дурное воспитание, кстати, тоже нет. Она вела себя очень просто и с максимальной целесообразностью...

Раим действительно был несколько не в своей тарелке и этот раздрай мешал ему сосредоточиться на делах. В его сознании никак не срастались два наблюдения – его помощница не соизволила явиться к нему на доклад, и ничем не объяснимое довольство, можно сказать, кайф Свапа, которое лавэ ощущал даже сквозь обычную дежурную отстраненность. Сливаться сознаниями со зверем в обыденных обстоятельствах весьма неразумно, это каждый наездник познает на горьком опыте. Значит, нужно просто пойти и посмотреть, чем там занята его неординарная сотрудница...

Малявка отпрянула от грозного вожака, едва не плюхнувшись на шипастый зад, вяло трявкнула – такое настроение сбили! – отряхнулась и потрусила к веселящемуся парню. Он тоже хороший. Дальнейшее повергло работника в культурный шок. Юнец извлек откуда-то кольчужную рукавицу, а щена с резвой готовностью повалилась на спину, подставляя пузо под почесушки. Главный же самец, очень довольный педагогическим маневром, кокетливо пустил рябь по медноцветным иголкам и развернулся к женщине, всем видом показывая: действуй, ты знаешь что делать. О да...

Ольга же стояла в воротах, дожидаясь, пока повозка проедет, и думала: что сделать до завтрака? Навестить Тырю или настоять, чтобы зомбо-статуэт кастеляна передислоцировали подальше от ее дома. Победила Тыря. Оля ощущала ее нетерпеливое шебуршение, и недовольство Свапа ощущала – устал хвостом отмахиваться от возжелавшей поохотиться наглючей козявки. Скучно ей, видите ли. Заходить в виварий с другого въезда так непривычно, а Пашка ничего, не тушевался – пёр по коридору мимо вольеров, как нгурул к кормушке, полной смурфи... Тьфу ты, пуйфиней. Работник, везший на тележке кули с кормом даже остановился посмотреть на новое явление...

– Как там тебя? Агав? – возница удивился, хотя куда уж больше – золотокительтник знает его имя! – Гони тирла к корпусу. Там тебе дадут продуктов, я распоряжусь. Разделишь между семьями, только по справедливости. Сможешь? – возница ошарашенно кивнул. – После обеда привезешь еще четыре куля корма. Завтра ваша норма – десять. Лавэ посверлил Ольгу взглядом развернулся и шагнул в подпространство. Пошел реноме свое восстанавливать – пугать народ на кухне, раз новоявленная помощница не боится, догадалась Ольга. Пашка незлобно ткнул мужичка в плечо – отомри, дескать...

– Разве не знаете? Под клятвой мы. – ответом ему был бешеный рев нгурула. Так басовито трубить мог только Свап. Тырю пригнуло звуковой волной и она выплеснула испуг на новых друзей. Оля и Пашка переглянулись – оба поймали одну и ту же картинку: лавэ с перекошенным от ярости лицом долбит кулаком в стену, а вожак, встопорщив все что можно, изображает из себя иерихонскую трубу – стравливает эмоции, которые не смог выплеснуть его наездник. На пару секунд зависла, а потом – щелк-щелк – поняла: люди, которые занимаются кормами просто не могут не сделать свою работу, заплатили им или нет...

– Заплатят?! – взревел возница раненым медведем. – Заплатят?! Да мы скорее пуйфиней жрать начнем, чем вы заплатите! – Агав одним движением распахнул куль с кормом, порвав кожаную завязку. «Третий по счету мешок», – зачем-то отметила для себя Ольга. – «Эк его пробрало, если он кожаный шнурок, как нитку, порвал». А возница ухватил личинку голыми пальцами и сунул ее Оле под нос: – Хочешь попробовать? А может деткам своим сваришь? – Агав орал еще что-то злое, тыча и тыча белесой гадостью в сторону привратницы, возомнившей себя начальством...