Фёдор Синий

Юбилей отшумел, он остался один. И под локоть скатёрка замялась. Будет что-то ещё у него впереди? Полглоточка, самую малость? Он сегодня с утра тучи ветром гонял. Громко сыпал из щедрого рога. Никогда не боялся отчётного дня. И вообще ничего, кроме Бога. На пороге встречал, обнимал всех гостей. И почти что забыл про усталость ... Но растаяло всё, только капля на дне. А за окнами ночь опускалась. Где вы милые сердцу друзья и братки? Почему пью, не чокаясь с вами? Скиньте берцы, садитесь, споём, мужики. Много песен я знаю на память... Просидит в тишине он почти до утра. Пока есть ещё пол сигареты. Дочка ласково скажет: "Ложится пора". И он ляжет послушно, одетым.

Есть у меня придуманные братья. Они реальные, но только не мои. Их чувствую тиски рукопожатий, Когда на горизонте злые дни. Когда гребу один и против ветра. Когда тот ветер душу леденит. Нет компаса, от маяка нет света. Звезда в дыму к земле не тянет нить. Я жмурюсь в темноте и торжествую. Ну, Слава Богу, обнимает брат Одной рукой и, выставив другую, Во тьме рисует сеть координат. Другой готов меня ночами слушать На кухне. В чашку подливать мне чай. Раздетую он не поранит душу. Её спасёт, в её нелёгкий час. Я вижу их, они меня не знают. Мне важно только то, что они есть. С их помощью лечу, скольжу по краю. Вбираю мудрость, доброту и честь. Но ветер иногда срывает крыши. Теперь всё чаще выгребаю сам. Молитвы о тебе Господь услышит. Покойся с миром, брат мой, Бувайсар...

Продолжается игра в прятки, Но мы овощи с одной грядки. Нас сажали в огород вместе Под колхозные ещё песни. Нас живой водой поливали. Тили-тили да трали-вали. Прорежали, мотыгой пололи. Как на рану, сыпали соли. Нам теперь никак не укрыться. Не спасёт румянец на лицах. Отвезёт нас в плетёной корзине Перекупщик на лысой резине. Заклинаю, на всякий случай, Если наша скорбная участь Блюдом быть на вашем столе, То нарежьте нас в Оливье.