1000 и 1 история

Анна поправила передник и тихо приоткрыла дверь в детскую. Пятилетняя Соня спала, прижав к щеке облезлого плюшевого зайца. В этом огромном доме, похожем на музей холодного камня, Соня была единственным живым существом, которому Анна была по-настоящему нужна...

Елена Сергеевна поправила очки и еще раз взглянула на табло вокзала. Поезд на Москву задерживался на сорок минут. Для заведующей кардиологическим отделением это была досадная пауза в графике, где каждая минута была расписана на недели вперед...

Марина всегда считала, что вытянула счастливый билет. В свои тридцать восемь она имела всё, о чём пишут в дома женских пабликах: уютную трёхкомнатную квартиру с запахом свежей выпечки, мужа Игоря, который...

Виктор Павлович уходил «красиво», если так вообще можно сказать о смерти. В свои шестьдесят пять он остался в памяти коллег и соседей человеком кремниевой выправки: накрахмаленные воротнички, безупречные манеры и ни одного темного пятна на репутации...

Игорь Владимирович хмуро листал личное дело, лежавшее на массивном дубовом столе. Перед ним сидела женщина в сером пальто, чьи руки, огрубевшие от тяжелой работы, неподвижно лежали на коленях. Вера. Тридцать...

Позор фамилии — Собирай вещи и вон из этого дома! Чтобы духу твоего здесь не было! — голос отца, отставного полковника Степана Петровича, гремел так, что в серванте дрожали фужеры. Лена стояла в прихожей, прижимая к животу старую сумку...

Маргарита Сергеевна всегда считала свою семью образцовой. Дочь Леночка — заботливая, зять Игорь — серьезный, работящий. Когда встал вопрос о наследстве, Маргарита даже не колебалась. Огромная квартира в сталице и загородный дом должны были перейти им...

Пятница, три часа дня. Время, когда офисный улей на двенадцатом этаже стеклянной башни начинает гудеть чуть тише, предвкушая выходные. В переговорной «Лондон» пахло дорогим кофе и пластиком новой оргтехники...

Валера и Михалыч прожили на одной лестничной клетке двадцать три года. За это время их общение не выходило за рамки короткого «здрасте» или дежурного «лифт опять сдох». Валере было сорок два. Инженер до мозга костей, он любил порядок и свои помидоры, которые упрямо выращивал на подоконнике...

​Тот девичник затянулся далеко за полночь. Градус веселья поутих, сменившись уютной сонливостью, но расходиться никто не спешил. — А давайте сыграем в «Исповедь»? — предложила Ритка, лукаво прищурившись...

Дмитрий Волков стоял в дверях спальни, чемодан в руке, лицо холодное, как мрамор. Ирина, его жена, сидела у окна, обхватив плечи тонкими пальцами. Вечернее солнце золотило ее пепельные волосы, но не смягчало тяжести его слов: — Пока ты еще жива, нам надо развестись. Документы подпишешь завтра. Я уезжаю. Он бросил конверт с бумагами на кровать. Ирина не повернулась, лишь спросила тихо: — Это из-за нее? Ольги? Он фыркнул, будто вопрос был смешным. Да, Ольга — молодая помощница с работы — ждала его в аэропорту...

Ослепительный свет операционной лампы резал глаза даже сквозь защитные очки. Руки хирурга Анны, привычно быстрые и точные, порхали над раскрытой полостью. Сложная операция на сердце подходила к концу, когда до нее донесся приглушенный голос анестезиолога: «Анна Сергеевна, пациентка что-то говорит». Анна склонилась ближе к лицу женщины, скрытому частью операционного поля. Пациентка, лет пятидесяти, с редкими седыми волосами, была уже глубоко под наркозом, но губы ее шевелились. «Я все-таки нашла тебя, дочка!» — неожиданно услышала хирург...